Олёнка. Часть первая

Потом он взял мою голову в ладони и стал слегка покачивать её, словно перекладывал мячик из одной руки в другую. Я лежал на спине, а он стоял так, что я не видел его, а только чувствовал его руки, которые поддерживали на весу мою голову. Плавные движения расслабили меня, я почувствовал себя в полной безопасности, и вдруг он крепко обхватил мою голову двумя руками и резко повернул её таким движением, каким в кино мастера единоборств и просто крутые парни сворачивают шею противнику. Опять раздался хруст позвонков и я снова испугался.

Но в этот раз пронесло. Потом эти действия стали обязательным элементом каждого сеанса, но всё равно каждый раз я боялся, что он мне что-то свернёт, что какой-нибудь позвонок не встанет на своё место и я навсегда останусь калекой.

Сеансы завершались всегда тем, что мануальщик давил на какую-то точку в области тазобедренного сустава. Сначала он использовал большой палец, а потом какую-то штуковину из эбонита, похожую на искусственный фаллос. Давление всё нарастало, я чувствовал боль в ноге, но потом оно достигало апогея и меня отпускало.

Когда мануальщик занимался со мной, мы разговаривали. Так я узнал, что ещё в советские времена он работал в санатории, где все клиенты проходили курс мануальной терапии из восьми сеансов. Так выяснилось, откуда взялась цифра восемь.

Сеансы шли один за другим, а я всё не чувствовал облегчения. На седьмом визите у меня спросили, не хочу ли я сделать «блокаду», укол обезболивающего. «Боль пройдёт или не будет не такой сильной»,– объяснил доктор.

Я подумал, что вряд ли имело смысл отдавать около тридцати тысяч рублей, если все мои проблемы можно решить уколом. На восьмом сеансе мануальщик спросил, не хочу ли я прийти на девятый. Но выглядел при этом не очень убедительно, словно бы и не хотел, чтобы я лишний раз мозолил ему глаза.

Я отказался. Мой путь лежал к двум молоденьким девочкам в клинике «Шанс», хотя ни я, ни они об этом ещё не знали. Их звали Вера и Бьянка.

***

Лист бумаги был весь в пометках красного маркера, будто в кровоточащих стигмах.

Это было заключение рентгенолога, результат МРТ поясничного и шейного отделов. Невролог, сидевшая за столом напротив меня, смотрела на заключение так, как будто не знала, с чего начать. Я решил помочь ей.

– Что, всё плохо? – произнёс я с полуулыбкой, которая совершенно не соответствовала моему внутреннему настроению.

– Даа, – протянула женщина. – Ваша шея… это нечто.