О любви не говори

Здесь они оба напились, особенно брат. Наш отец болезненно и резко реагировал на выпивки сына, особенно когда сам был подвыпивши, а в праздники родители, конечно, в компании. Слава боялся отца, тот мог и ударить сгоряча, остановить отца могла только я. Слава хотел, чтобы я шла с ним, Толя не отпускал, возмущался. Вмешался ещё один друг, произошла безобразная драка. На другой день мне не хотелось смотреть ни на брата, ни на Толю. Потом я получила письмо от Толи с извинениями и предложением переписываться.

Когда я начала учиться на третьем курсе, Толя восстановился в художественном училище.

Жили теперь в одном городе, но не встречались. Я даже как-то попыталась разыскать его в училище, но он не проявил ко мне прежнего интереса. А через месяц я влюбилась, как сумасшедшая, в парня с географического факультета. Пережила измену, предательство, женитьбу и развод любимого. Всё это подействовало на меня так, что в конце четвёртого курса я впала в глубокую депрессию, потеряла интерес к жизни, чуть не бросила университет.   Пришлось взять академический отпуск. И тут на моём горизонте снова появился Анатолий, тоже переживший тяжелую любовную драму.  Он был влюблён в девушку-татарку и испугался её разрыва с роднёй из-за выбора русского парня.

И снова встречи, разговоры. Сначала говорил только он, я молчала и слушала, постепенно начиная оттаивать. Училище Толя опять бросил, работал в городской художественной мастерской. Да, мы говорили о любви, только он о своей любимой, а я о своём любимом. А что же между нами?

Он пробовал нарисовать мой портрет: «Не  смотри на меня, ты меня смущаешь».

Смотрю в сторону: «О чём ты думаешь?» Портрет не получился, я так и не увидела его в законченном виде. Зато портреты любимой Кямили получались у него очень хорошо.

С зимы я снова начала учёбу. Все летние каникулы мы провели вдвоём с Толей. В парке на скамейке он первый раз ласково обнял меня и поцеловал в губы. За столько лет! А осенью он, наконец-то, предложил мне стать его женой, но договорились, что свадьба будет летом, когда я окончу университет.

Пока же редкие письма, редкие встречи.

Анатолий приехал в Саратов вместе с моим братом, остановились у друзей-художников Толи. Снова вечеринка и снова пьянство. Причем он даже до общежития меня не проводил, довёл до остановки троллейбуса и поспешил назад.

А весной Толя сообщил, что его призывают в армию, ему уже двадцать шесть лет, закончились все отсрочки. Ехать по распределению мне придётся одной.