Диадея

С необычайным рвением, желая сделать папе приятно, она нарисовала неуклюжий рисунок, где гуляла со Скринчем за руку с воздушными шариками в руках. Под рисунком большими буквами улыбалась надпись: «Я люблю тебя».

Опасаясь, что рисунок кто-нибудь увидит, Скринч порвал его прямо у нее на глазах. Вряд ли Греннете когда-нибудь удастся собрать осколки кошмарных воспоминаний. Только любовь каким-то образом сохранила ту часть ее истории, где она общается со вторым папой. Ао утешался тем, что без маски она не узнает похитителя, но настроение его было испорчено.

Девочка горько плакала, когда он в последний раз усыпил ее. Она подумала, что ему не понравился рисунок. Ао обмотал ее ремнями, заклеил рот скотчем и поместил в дорожную сумку.

Он доехал до места назначения на такси. Всю дорогу ему казалось, что водитель косится на сумку. Он постоянно просил его ехать быстрее. Меньше всего Айину хотелось, чтобы девочка внезапно очнулась и начала издавать звуки. Опасаясь этого, он сделал радио в машине громче. Таксист высадил странного пассажира на пустыре.

Ао подождал, пока огни гравикара скроются в ночи, и после этого двинулся в путь.

Вокруг никого. Полуразрушенные постройки служили ему ориентирами. Где-то здесь должна находиться птичья фабрика, официально закрытая почти двадцать лет назад. Он то и дело оборачивался, вглядывался в черноту дырявых стен, и ему чудилось, будто из них кто-то за ним наблюдает. С каждым шагом больная нога выла протяжнее, отказываясь подчиняться. Он блуждал дольше часа, пока наконец не набрел на ворота, обитые колючей проволокой.

Лунный свет помог разобрать надпись на заржавевшей табличке: «Птичья фабрика „Роланс“». Она-то ему и нужна.

Непохоже, чтобы ворота недавно открывались. С недружелюбным шелестом к ним льнула рослая трава. Ни кнопки вызова, ни двери рядом с воротами Ао не нашел. Перелезать было рискованно. Его могли принять за врага и подстрелить.

– Чего здесь шаришься? – окликнул голос сзади.

В десяти шагах от Айина, скрестив руки на груди, стоял коренастый мужчина в безрукавке.

Его глаза – сотканные из полумрака черные впадины – изучали незнакомца с угрожающей сосредоточенностью. Из бритой головы торчали короткие штыки – металло-вживление, догадался Ао. На руках что-то шевелилось. В немногословном свете луны Ао различил переплетающихся змей – движущиеся татуировки. В иной ситуации он презрительно отвернулся бы от фрика. В Центр подобных циркачей не пускают. Никакое приличное общество не воспримет их всерьез.