Диадея

Поэтому я сразу приобрел экзоскелет на все имеющиеся накопления, и никто хромым меня не видел, кроме тех моментов, когда экзоскелет необходимо было перезаряжать…

– А вы, значит, Ао, бедность не презираете?

– Я всего лишь имел в виду, что считаю такое отношение к себе несправедливым.

Форкс сразу посерьезнел.

– Так вы приверженец справедливости?

– Я не одержим справедливостью: всякому вовремя не одумавшемуся идеалисту однажды придется захлебнуться в собственной утопии, но я за справедливость законов и инструментов их применения, которые способны обеспечить достойную жизнь на нашей с вами планете.

– А если вы посчитаете несправедливым закон, что тогда?

– А что я могу сделать против самих Бессмертных? – развел руками Ао. – Чтобы одолеть власть, нужно обрести ее самому. Поговорим тогда.

Форкс, казалось, сейчас лопнет и растечется жиром от удовольствия, которое вызвали у него слова Ао. У того создалось впечатление, будто он выдал следователю что-то, но что именно – не догадывался, а по излучавшему блаженство лицу Форкса ничего было понять нельзя.

– У меня к вам остался последний вопрос, – сказал Рив. – Вы знаете, кто это?

Допрашиваемый уставился на безыскусное изображение. Лицо ничего не выражало и казалось пластмассовым, было ясно только, что это лицо принадлежит мужчине. Черты геометрические, приближенно обозначающие реального человека. Ао попытался вспомнить хоть кого-то из своих знакомых, кто мог бы походить на этот проекционный портрет. В то же время он на миг посветлел от радости, ведь он страшился, что его попросят узнать отца Греннеты или ее саму.

Посветлел – и сразу угас: у проекции были черные, слегка вьющиеся волосы, примерно той длинны, что носил Ао. Подумав об этом, он вздрогнул и откинулся назад, словно хотел оказаться от лица как можно дальше.

– Нет, никогда его раньше не видел.

– Я так и думал, – бесстрастно сказал Рив. – Что ж, не будем больше отнимать у вас время. Если понадобитесь, мы пригласим вас в отделение.

С этими словами он встал, и Форкс поднялся вслед за ним:

– Всего хорошего, Ао, очень интересно было с вами познакомиться.

Особенно мне понравились ваши суждения о справедливости. Уверен: мы с вами еще увидимся. Я, знаете ли, человек с большим профессиональным опытом, успел уже пообщаться со многими преступниками. Так невольно и становишься философом, – и тут Ао вдруг показалось, что Форкс ему подмигнул. – Самые опасные преступники – те, у кого есть своя справедливость.