ЧеловекОN

В последние минуты отпуска я слушал сплетни от соседки, а перед глазами выплывала Света, та самая Света со школьной скамьи. Поцелуи под дождем и запах ванили. Молодо-зелено, а в памяти свежей всего. Мы были детьми.

Я помалкивал, но соседка расценивала это, как одобрение, и неистово продолжала. Тоже, понятно, говорить, видно, не с кем.

– Ее друг, мистер Честер, вернулся как раз, из больницы… и они быстро уехали.

– А что за мистер? – я улыбался, я очень широко улыбался.

– Да его все знали.

Большой такой, с усами…

Молчание. Я достал сигарету, вопросительно посмотрел на соседку, та кивнула, закурил.

Ещё в той же армии Славка, сослуживец, сказал, чтобы я не бросал курить, мол, жизнь пойму больше. Я сказал, поясни. И он дал мне сравнение, которое каждую сигарету делает особенной. Славик сказал мне тогда, что жизнь – это одна сигарета.

– Да вы не расстраивайтесь… письмо отправите, или созвонитесь…

Из моих ноздрей валил дым, странными узорами растворяясь в пространстве коридора на несколько квартир.

Молчание. Она высматривала во мне что-то. И чего всем интересны чужие чувства?

– Может, чайку?

Я докурил.

– Спасибо вам.

– Тогда кофе?

Мы встретились взглядами. Что-то было в ее глазах похожее на интерес Ванечки, который людей не видел.

– Всего вам доброго. – откланялся я.

Пенёк от моего клена – вот, вероятно, самое последнее, о чем я лихорадочно думал, занимая место в поезде. Отпуск, наверное, нужен человеку, чтобы научиться что-то отпускать.

Я слышал, что в церквях отпускают грехи. А у нас жизнь отпускают.

В окне вместо бесконечных пейзажей, перед моими глазами стояла родинка тетки Клавы. Огромадная родинка.

Может, вернусь как-нибудь, и родинка соседки покажется мне вновь дирижаблем… А Родина? Чем мне покажется моя Родина?

А Родина, наверное, покажется мне звездой, которая где-то на небе сверкает, но за облаками, за смогом не видно ее. Но она осязаема…

– Слушай сюда, здесь пусть попробуют клен срубить! – говорил ротный.

 – Тут сам воздух им глотку перережет, или поперек встанет. Высота 776! Понял меня? Это Кавказ, на…

– Моего клена тут нет.

– Правильно, Вано. Здесь нет твоего, или моего. Тут все общее…

– Красиво здесь.

– А то…

Мы курили. Солнце садилось, будто на кончик окурка, и догорало вместе с тускнеющим огоньком табака.

– Слышал?

– Оттуда.

– Лежать!

– Разведка возвращается.