Делите счастье пополам…

Где сворой гнали отовсюду прочь…

Идут своей тропинкой, чтоб не сбиться,

Бредут, не зная, есть ли в жизни  толк…

Уже не юная, прекрасная волчица.

Ещё не старый, одинокий волк…

Несутся в высь  звериные проклятья,

И жуткий ВОЙ, переходящий в стон.

Вздыхает лес, раскрыв свои объятья,

Вновь  погружаясь в безмятежный сон.

Вот так и мы неторопливым шагом

Проходим мимо, всяк своей «тропой».

А посредине – лишь туман с оврагом,

Что  уготован каждому судьбой!

Леший…

В тихий солнечный день на скамейке

Любовалась я парой одной.

Шёл мужчина по тихой аллейке

Со своей пожилою женой.

Они нежно держались за руки,

Улыбались, кормя голубей.

Словно встретились после разлуки,

Став счастливее всех из людей.

Вслед кивали с улыбкой  прохожие,

Уважения полон был взор.

Друг на друга уж больно похожие,

Добрый взгляд был и юный задор.

По весне в парке встретился «леший»

Спутан волос, как лунь  седой.

Испугавшись, стояла опешив,

Взгляд затравленный был и чужой…

Ходит, бродит один неприкаянный,

Сразу видно, что сам не свой.

А в глазах – такое отчаянье,

Поняла я, – он еле живой…

Жалость в сердце проснулась к «лешему»,

Пригласила к себе  домой.

В руку крошки он смахивал бережно,

И сидел за столом, как немой.

Отогревшись, поведал историю,

Как любимую он схоронил.

Больше часа названивал в скорую,

Умолял, убеждал, просил.

Через час сердце биться устало,

Той, с которой пол века вдвоём.

Звуки, свет, всё куда то пропало,

Счастье смыло, как буд-то дождём…

С каждым днём становилось больнее,

Знал он точно – один пропадёт…

Без родной, что была всех милее,

Просто тихо с ума сойдёт!

Всем твердил: это просто ошибка,

Мне нужна лишь всего одна.

Чтобы голос, тепло и улыбка,

Были рядом с утра, до утра.

Часто в парке сидел на скамейке,

И смотрел на счастливых людей.