Разговор по душам…

Ждала, что сердце к отпрыску остынет,

Или дойдут до Господа слова.

Она стояла, прислонившись к стенке,

Беззвучно плакала, не пряча горьких слёз.

Из храма выйдя, села на ступеньки,

Мольбы свои вдруг вспомнила всерьёз.

Всю жизнь молила Господа о сыне,

Чтоб был он послан ей «любой ценой!»

Однажды вздёрнут парня на осине,

А в бедах этих – я всему виной!

Вдруг осознав, что в жизни натворила,

Сорвав платок, направилась к реке.

Сколько невинных жизней загубила

Когда Господь прислушался к мольбе…

Детские слёзы…

Страшная штука детская память,

Годы проходят, а ей сносу нет.

Вот уж по истине жизни секрет.

Кажется вырос, забыты обиды,

В полном порядке и счастлив вполне.

Есть перспективы, какие то виды,

Кто то напомнит, что прожил в дерьме.

Сказку расскажут про славное детство,

Вспомнив конечно, где был ты не прав.

Что то хорошее – это наследство,

Всё, что плохое – безудержный нрав.

Можешь кружиться, всё делать, как надо,

Из кожи лезть, чтобы сделать добро.

Штамп уж поставлен, другого не надо,

Рядом с добром всегда следует зло…

Это клише невозможно исправить,

Чуть, что не так, сразу мордою в грязь.

Проще унизить, на место поставить,

Чтоб не забыл, где холоп, а где князь.

Только взрослея мы вдруг понимаем,

Нет никого на земле без греха.

Очень боятся, что скоро узнаем,

Вывалив прошлого все «потроха».

Всех поучают «искатели правды»,

Словно прожили всю жизнь на «коне».

Старый душок обработав лавандой,

Видят соринку забыв – о бревне!!!

Чтобы кого то корить за проступки,

Вспомни, что было, в себе разберись!

Если Господь тебе шёл на уступки —

Не допекай ЕГО, просто молись!

Травница…

Семь лет, как бабка схоронила мужа,

Невыносимый был, скажу я вам, старик.

Цеплялся ко всему, ну просто ужас.

Чуть, что не так, переходил на крик.

Анисья продала свою скотину,

В округе травы стала собирать.

Лечила всё – ангину, скарлатину,

Врач за сто вёрст, чего за зря страдать.

Сушились рядом мята и душица,

Мелиса, пижма, сбор целебных трав.

Зимой вязала детям рукавицы

И роды принимала, кто рожал.

Платили ей и мёдом и вареньем,

А то и сало с мясом принесут.

На всех хватало времени, терпенья,

В метель бежала, коли позовут.

Однажды в мае вышла на «охоту»

Через овражек к старому пруду.

Сюда ходила, словно на работу,

Вдруг взрывы прогремели, как в войну.