Обрывки газет

Дважды грустными глазами проводим мимо идущего директора группы, не замечающего автобус на голове у Гоши, балки, баннер, нас самих. Вылетает её святейшество Тонечка, обещает всё разрулить, медленно подтягиваются остальные. Когда вопрос с флешмобами наконец-то решён, я иду_бегу_скачу по рукам и объятиям. Люблю всех вокруг безумно.

В клубе долгое время лежу на полу с братом и его подругами, каждый второй идущий мимо спрашивает у меня, где «кто-нибудь». Чувствую себя если не гуглом, то уж точно тем самым легендарным столбом с тремя направлениями.

Тысячу раз заждавшись, потерявшись, найдясь, обнимаемся с каким-то случайным образом собранным филиалом прайда, «кричим, как группа перед выходом». Как только замолкаем, нашему крику в ответ слышится радостный галдёж зала, и тут же, несколько секунд спустя, включается клип.

Мы угораем уже до непосредственного начала концерта, а к первому флешмобу я успеваю пробежаться с питом, быть несколько раз уроненной не смотрящими под ноги людьми в слэм, заставить Марго сбегать и переписать сетлист.

«Следующая – пилигримы!» Выдёргиваю из пита Костю, тащу в конец зала, на нас и Машу со Стасом запускают верного фиолетового коня, мы, чёрт подери, рвём сердца – свои уж точно. Строили этого монстра не зря. Любимый новый старый бус, летящий сквозь раннюю зиму 19 марта!

Под конец песни мои руки отваливаются, не говоря уже о Маше, у которой, кажется, прямо на моих глазах растут бицепсы. Хочется умереть, но скакать и орать хочется сильнее.

Дальше я уже всё так смутно помню.

Наши флешмобы один за другим, пропадающие из сетлиста песни, прекрасная мачта Стаса, несколько волшебных запалов и горений, влюбительный Кит от Серёжи Иващенко и Наташи Косяк, сёрклы, пит, едва не ошибочная батарея и, наконец, забор.

Надеюсь, его было видно, ибо к этому созданию у меня чувства практически материнские. Всё-таки это я – самый грамотный гопник Коля страны, справилась с двоеточием и запятой в нужных местах.

Несколько последних песен мы просто угораем. Я танцую в обнимку с Олей, Костей, мы мутим небольшую облепиху, превратившуюся в огромный обнимашковый шар, мы кричим, кричим, кричим.

Концерт кончается, прайд падает без сил, прайд кричит: Тоня, Тоня, Вася, Вася, почему вы делаете вид, что вы не с нами, Вася, Вася, воды, воды, Зарков, Зарков, Часы! Часы! мытониныкони, мытониныкони… Не скоро появляются силы на то, чтобы подняться и начать расходиться, да и разойтись – как можно? Долго ещё мы болтаем, орём, поём, обнимаемся.