Обрывки газет

А потом – даже улицу за улицей, город за городом, однажды – целые планеты, хорошо, что мы уже не увидим, сердце бы от страха разорвалось.

Пытаемся что-то выкрикнуть, чтобы остаться здесь, на этой земле. Некоторым удаётся – и нам, возможно, удастся. Я напишу книгу, ты будешь висеть в третьяковской галерее, в золочёной рамке, сама – среди своих картин. Я даже не сразу задохнусь бумажной пылью, а тебе ещё хватит ненадолго крепости шеи, но потом… пустота.

И у всех у них – пустота.

Потому что кто и что не делал бы, всё канет в Лету. И Лета тоже канет сама в себя. Ты можешь остаться в человеческой истории, но человек не останется в мировой.

Потому что человек – страшный вирус, от которого должна однажды всё-таки избавиться планета (ведь всё всегда хорошо кончается).

Потому что нет ничего лицемернее, чем нам кричать о том, что мы должны спасти Землю, потому что это мы каждым вдохом, каждым шагом, каждым своим днём убиваем её, насилуем, оставляем на ней глубокие страшные шрамы.

До тех пор, пока она не зайдётся в бреду настолько сильно, что потянется таки за антибиотиком, и за три дня тремя таблетками всех нас наконец сотрёт, забудет.

Чтобы мы стали пустотой.

Чтобы мы замкнулись в том, чем всегда были.

Больше всего на свете я боюсь пустоты.

(Больше всего на свете я боюсь себя.

Протагонист

Краше сказок няниных страна: что в рай – что в Пермь…

    (с) Марина Цветаева, «Сибирь»

Подводя итоги в конце каждого года, я признаюсь, что измеряю его не в успехах, не в прочитанных книжках и сданных экзаменах, не в событиях даже, а в людях. Ещё на этапе черновика я отправила эту книгу пяти людям: четверо следили за ней по мере появления новых глав, один стал редактором. Эти люди – мои самые близкие друзья: Варя, Катя, Орлуша, Полина и Боря.

Сейчас я вспоминаю 2017 год, первую половину которого мне срывало крышу внезапно обретённой свободой: от точки на карте, безвылазного сидения дома, секретности своего творчества (в начале я очень стеснялась его показывать), секретов в принципе. Вторая половина получилась куда хуже – начался выпускной класс, а заодно трансформации в Операции Пластилин, которые я, как и многие в прайде, долго не могла принять.