Ползущие по ветру

Родители у Светки умерли, сестра жила в доме мужа, места было много, а у Володьки, как говорят, ни кола, ни двора.

Мать с отцом у него пили горькую, по пьяни сожгли дом, сами подались куда-то в дальние края, там и сгинули. Вовка в это время служил в погранвойсках, о трагедии родителей ему сообщили в письме. Тогда солдат с горя напился, за что отсидел на гауптвахте. После демобилизации следов родителей найти не мог. В милиции пожимали плечами – мол, ищем.

Со Светкой они нарожали троих детей: девочку и близняшек-мальчиков.

Володька трудился в загнивающем колхозе, Светка подвизалась в животноводстве. Колхоз потихоньку рушился: денег не платили, техника простаивала без ремонта. Володька собирал металлолом, сдавал приезжим коммерсантам, тем и жили. Скорее, существовали. Часто в доме не было денег даже на хлеб. Светка занимала у соседей, ругала мужа на чем свет стоит, иногда поколачивала: Володька пристрастился к рюмке.

Выход нашли: Володька с односельчанином поехал на заработки в Москву. Пару сезонов привозил хорошие деньги.

Но между поездками по-прежнему прикладывался к рюмке. Жена терпела, а по весне силой выпроваживала в Москву. Ездил он уже один. Односельчанин умер от цирроза печени: пил все подряд, даже одеколон.

…Володька тихо постучал в окно. В проеме увидел лицо жены, виновато шмыгнул в сени. Светка все поняла:

– Опять? Хоть копейку привез?

– Нет. Подчистую ограбили.

– Пил?

– Чуть-чуть.

Жена тихо охнула:

– Погляди, ирод, в холодильник. Там даже маргарина нет.

И чеканя каждый слог, произнесла:

– Все, Вова, конец! Уходи из дома.

Я как-нибудь выкручусь. Буду знать, что надежда только на себя.

– Я переночую, потом уйду.

– Нет! Сейчас. И навсегда.

Володька знал характер жены, вышел во двор. Присел на завалинку, хотел закурить, но в карманах – одна пустота.

Вскоре жена вынесла нехитрые пожитки:

– Забудь нас. Белый свет большой, найдешь себе место. Или… сгинешь.

Ночевал Володька у соседа Николая. Тот сбегал к местной самогонщице, взял в долг бутылку, сварил картошку в мундире:

– Прости, брат, жрать больше ничего нет.

Они чокнулись. Выпили.

– Что станешь делать, Володя?

– Не знаю, наверное, двину в город. Авось не пропаду.

– Может, полечишься, пить бросишь? У тебя же ребятишки подрастают.

– Не могу, Коля, пытался лечиться. От силы неделю терпел. Корежит всего, голова разламывается. Выпью – полегчает. Одолжи лучше денег на дорогу.

– Нету, дорогой мой. Вот завтра Петюня в город собрался.