Ползущие по ветру

Глаза матери блестели от счастья:

– Дочка, познакомься – это дядя Ваня. Он будет жить у нас. И… заменит тебе папу.

Наталка от услышанного пришла в ужас:

– Ты что, сдурела, мама? Кто мне папу заменит? Этот фраер? Да я его…

Девочка подавила рыдания и выскочила на улицу. На скамейке сидел Федька – подросток старше Наталки, он жил в соседнем подъезде.

– Ты чего ревешь?

Девочка уткнулась в плечо парня, рассказала о случившемся.

– Да, дела, – прохрипел Федька, – но все это не смертельно.

– Чего, гад?!

Девочка влепила парню пощечину.

Тот внимательно посмотрел на истеричную соседку.

– На, курни, успокойся.

Наталка судорожно глотнула дым, надрывно закашляла. В голове приятно зашумело, стало легко.

– Это что?

– Так себе, дурь. Дурь полезная.

– Дай еще раз курну.

Поведение Наталки резко изменилось: в школе стала дерзить учителям, постепенно скатилась на двойки и тройки. Классный руководитель Ольга Петровна пыталась поговорить с девочкой, но та зло отвечала:

– Не лезьте в мою душу, без вас противно.

Ольга Петровна подняла вопрос о поведении девочки на педсовете. Молоденькая литераторша Ксения Викторовна первой взяла слово:

– Нас это касается, но косвенно. Мы должны учить, а не сопли вытирать за копеечную зарплату. У нее есть родители. Им и карты в руки. Не смогут – обратимся в органы опеки, такой дерзкой ученице прямая дорога в детдом.

Ее перебила Ольга Петровна:

– Как вам не стыдно говорить такие вещи?

Молодая учительница удивленно подняла брови:

– Вы о чем? Да, в наше время существовали пионерские, комсомольские организации.

На воспитание школьников уделялось время, кадры. А сейчас? У меня тоже есть ребенок, дай бог с ним справиться. Денег не хватает, занимаюсь репетиторством. А подобных детей, как наша подопечная, в школе десятки и десятки. Растут хамами, курят, употребляют наркотики. Рецепта воспитания подобных учеников, увы, нет.

В учительской наступила гробовая тишина. Пошумели, порассуждали и решили пригласить на беседу мать Наталки.

…Иван после избиения пришел домой поздно ночью. Кровь смыл на колонке, но на рубашке, лице остались красноватые полосы, глаза заплыли, вокруг них красовались синяки.

– Что с тобой, Ваня? – ахнула Ксения.

– Встретил хулиганов, не поделили дорогу, – пошутил отец и направился в ванную.

Утром, за чаем, Иван тихо сказал дочери:

– Меня не сломаешь. Так и передай своим подонкам. Я должен поднять на ноги и тебя, и твоего брата.