Роман-неформат

Воздух дым и мат промоет

И уносит с ветерком.

«Горб – работа и работа.

Зависть и бездарность – гроб.

А ведь было во мне что-то,

Молнией лупило в лоб.

На руках моих – мозоли

И на жопе – геморрой.

До ушей нажрался соли.

Понял поздно: мир – другой.

Он такой же, как и раньше.

Ивы, сосны, облака.

День сегодняшний. Вчерашний.

И глубокая река…»

Ногти искусав до крови,

Тем же летним днём поэт

Рифмами бумагу кроет.

Матом крыть – нахальства нет.

Рукопись не сохранилась.

Сгинула сама, тишком.

Аккуратно испарилась,

Не запачкав мир стишком.

На пятом курсе я переменился. Зарёкся врать и следил за тем, чтобы ложь и пустота не пачкали мои строки.

Сначала нам кажется, что мы знаем всё. Но потом становится смешно. Потому что вопросы, ответы, пропасти и вообще страдания – надуманны. Каждому предназначен свой круг, своё страдание, своя темница. И вот когда ты остаёшься в ней один, мир рушится. Хотя рушится-то он снаружи! И только коллективное обалдение спасает от зримого ужаса там, на воле.

Сидя в самовольном заточении, ты рано или поздно прозреваешь.

Теперь главное. У всякой истории есть предыстория. Закончив десять классов, я, имея год до призыва в совейскую армию, устроился токарем на районный литейно-механический завод. Станок я освоил в старших классах на обязательных уроках профобучения.

Вечера после заводской смены были свободны, и их надо было чем-нибудь занимать. В семнадцать лет, бойкий и здоровый, о темнице я понятия не имел.

Узнав о театральной молодёжной студии в местном Доме пионеров, я пришёл и записался в артисты.

И сразу попал в удивительный мир, под обаяние, художественный и человеческий талант режиссёра живого молодёжного объединения.

Режиссёру было немногим больше сорока лет, и звали его Леонтий Давыдович Рабинов. Уточнять ничего не буду, здесь только дураку не ясно, как происхождение и кровь оплодотворяют человека. Каждой нации предназначен свой путь. Перед каждой нацией стоит своя задача.

Одни строят, другие воюют, третьи торгуют и богатеют, четвёртые размножаются и вкалывают до судорог. Рабинов принадлежал к тем, кому суждено создавать. Труд адский и счастливый.

Быть может, в славе чья-то жизнь прошла.

Не достиженье важно – постиженье.

Не верь, не верь холодным отраженьям.

Врут зеркала. Врут зеркала…[1 - Стихи Владимира Друка.]

Молодой артист, ученик Леонтия Давыдовича, ставший профессиональным поэтом, написал эти потрясающие стихи.