Я шел на небо…

Итак, Герман Геринг, вы признаёте себя виновным в предъявленных вам обвинениях? Ближе к микрофону, Герман Геринг!

Геринг встаёт со скамьи подсудимых:

– Прежде чем ответить на вопрос суда…

– Подсудимым не разрешается делать заявления, – прерывает его Лоренс, – и вы об этом знаете. Признаёте вы себя виновным?

– Я не признаю себя виновным, – Геринг сделал ударение на каждом из слов.

– Рудольф Гесс! – Лоренс по-прежнему спокоен и педантичен.

Гесс встаёт:

– Нет. Я признаю себя виновным перед Богом.

– Это признание себя невиновным? – Лоренс невольно вызвал смех в зале. – Если будет шум, я потребую покинуть зал! Это относится к каждому!.. Пожалуйста, Вильгельм Кейтель.

Кейтель встаёт и говорит чётко и громко:

– Не признаю себя виновным!

– Альфред Йодль?

– Я не признаю себя виновным.

Франк, Фрик, Розенберг, Шахт, Дениц, Редер – никто из них не признал себя виновным.

* * *

– То, что вы пишете… – Ройзман искал подходящее слово.

 – Czy bedzie to rozprawa doktorska?

– Диссертация уже есть.

– Ksiazka? Roman?

– Если бы! – Морозов смутился. – Я не писатель. Живу этим много лет. Работаю в архивах, собираю документы, анализирую их, пишу. Для меня Вторая мировая война – не только война…

Слушая Морозова и Ройзмана, читая их мысли, Ди рисовал в миниатюрном блокноте человечка, с каждым штрихом всё больше похожего на фюрера.

– Hitler, – негромко сказал Ройзман. – Kiedy go zobaczylem… Когда я впервые увидел Гитлера на экране хроники…

– Он обладал гипнотическим эффектом, – подхватил Морозов.

 – Был суеверен до судорог. И при этом пророков, гадалок и прочих шарлатанов, не задумываясь, отправлял в концлагеря. Мог часами рассуждать о сифилисе. Никогда не водил автомобиль, знал все типы машин и презирал механиков… Он прожил пятьдесят шесть лет и десять дней. Ему напророчили умереть в этом возрасте. Одна гадалка нагадала ему пятьдесят пять лет, другая – пятьдесят семь. Во Франции маршал Ланн до самой смерти говорил Наполеону «ты», но в Германии никто и никогда не говорил фюреру «ты».

– Вас волнует наказание? – после небольшой паузы спросил Ройзман.

Ди напрягся в азарте – он знал, что ответит этот русский.

– Проблема возмездия. Нюрнберг. И Токио, – уточнил Морозов. – Война не только на Западе, но и на Востоке, её жертвы.

* * *

Китай. Двадцать второе декабря 1944 года.