Багатель

Сколько классических сюжетов написано на эти вечные темы! Казалось бы, ну что еще можно добавить, когда вся литература, начиная с античности, на них построена? Шапошниковой удается внести свой штрих, свою лепту в пестрое полотно современной прозы и, скажу я вам, делает она это не хуже, а то и лучше иных премиальных имен просто потому, что обладает не самым распространенным для пишущих в нынешние времена авторов качеством, – она умеет писать.

Рассказанные в книге истории остаются в памяти, потому что текст перестает быть просто текстом, с первых страниц каждого рассказа читатель погружается в созданный автором художественный мир, где герои – обычные люди – убедительны, а чувства их подлинны и понятны каждому.

Это и есть настоящая проза и писательское мастерство, когда автор не жонглирует словами и смыслами в порыве самолюбования и расчете на коммерческий успех, а проживает судьбу героев как свою собственную, умеет нащупать тот самый пульс жизни, который начинают слышать и читатели. Закрыл книгу, а пульс бьется.

Еще одной отличительной чертой автора я бы назвала умение работать с болью – опять-таки не показное, а самое настоящее, смею предположить – лично выстраданное. Возможно, не случайно одна из героинь в повести «Созданы друг для друга» – психиатр по профессии, не сумевшая спасти от крайнего шага собственного сына. Проза Татьяны Шапошниковой в этом смысле даже утилитарна – она может подставить плечо тем, кто переживает жизненную драму в настоящий момент или хорошо помнит, каково это: внезапно, как гром среди ясного неба, потерять близкого человека, день за днем мучительно наблюдать как угасают родители, раз за разом ловить взгляд врача, который отводит глаза, не в силах помочь, год за годом ждать рождения долгожданного ребенка и спрашивать у образов: почему я, за что?! Такое ведь не забывается.

Переживший горе человек похож на солдата, вернувшегося с фронта. Он всегда будет немного другим, с перенастроенной оптикой на жизнь.

Писать и читать настоящую прозу – это всегда будто стоять на краю бездны и заглядывать в нее, и понимать, что многое из написанного – про тебя самого, пусть даже личные события отличаются от сюжетных перипетий рассказанных автором историй.

Важно и то, что проза Шапошниковой – отнюдь не «терапевтическое письмо», когда пишущий щедро вываливает на читателя всю свою боль, переживания, потери в незамутненном необработанном виде, предлагая разделить их в полной мере.