Ежевика

А потом на секунду задумавшись, ударила ещё раз уже своим маленьким, но крепким кулачком, так, вполсилы, чтобы он точно усвоил урок.

Так что по факту, она ударила его только раз – два раза он ударил себя сам. И это он ещё легко отделался. Как вообще можно до такого додуматься? Ну что за кашка у человека в голове? Волосы, причёска – почти священны и неприкосновенны для каждой девушки. Если бы хоть одна прядь на её голове загорелась, грозя сделать её лысой на несколько месяцев, он бы не отделался даже разбитым носом.

Но что взять с дурака? Дурак – он и на Луне дурак!

Затем было два урока физического воспитания. Это уже чуточку веселее, можно было размяться и поиграть на свежем воздухе.

Затем урок по основам магии. Снова скукотень. Вот зачем Еве эти уроки, если она всё равно ничего не может колдовать? Потом два урока физики и математики – это уже интереснее. Точные науки всегда интересны.

Потом её вызвали к директору, но Пётр Михалыч только грустно смотрел на неё поверх своих очков и долго молчал.

– Вот что мне с тобой делать, а? Вызвать твою бабушку? Так жалко её, старенькая она, ей лишние переживания не нужны. Да ты и сама понимаешь всё, не маленькая ведь. Понимаешь?

Ева раскаянно кивнула.

– Ну вот. Понимаешь. Слушай, рыжая, – неожиданно обрадовался Пётр Михалыч, – а ты наш театральный кружок посещаешь?

– Нет. И нет особого желания, если честно. – Честно ответила девочка директору.

– О! Это хорошо. – Пётр Михалыч радостно потёр руки. – Значит твоё наказание – три, нет четыре посещения нашей театралки.

– Ого! – Возмутилась Ева. – Почему сразу четыре? Я ведь не школу взорвала, а только одного человечка побила. Зачем так строго?

– Вот. Удивление тебе хорошо даётся, молодец! – Похвалил директор Еву. – А теперь покажи мне ещё какую-нибудь эмоцию. Радость, например.

Ева тяжело вздохнула, пересилила себя, и широко, но театрально улыбнулась.

– Замечательно! А теперь покажи грусть.

Грусть далась легче.

– Ого! Отлично! Да ты талант. Кристина Олеговна будет рада такой ученице. А теперь расплачься.

– Расплакаться? – Удивилась Ева.

– Ну да. Хотя бы чуть-чуть. Ну давай, чуточку. – С мольбой в голосе попросил директор.

Ева скривилась, пытаясь выдавить хоть одну слезинку, но у неё ничего не вышло.

– Ладно, пойдёт. – Согласился Пётр Михалыч.