Действительность

Мужчина был в полной выкладке, но его автомат был небрежно закреплен на рюкзаке, а в руке он тащил тяжелую зеленую канистру на двадцать литров.

– Собаку спугнул, – сказал я ему.

– Ой, дружище, это к лучшему. Так-то они еще пару дней будут тут, как безумные носиться. И хрен его знает, какая в их маленькую собачью башку взбредет умная мысль, понимаешь? – ответил запыхавшийся мужчина, ставя канистру на деревянный настил веранды.

– Усек.

– Прикинь, во всем городе бензина не осталось, – мужчина постучал ладонью по канистре отозвавшейся глухим звуком.

 – Пришлось аж чей-то гараж вскрыть, да прям из машины сливать. Никогда бы не подумал, что придется таким заниматься. Ты тут все сделал? Документы нашел?

– Да, все готово. Паспорта всей кучей в родительской спальне лежали, прямо в ящике комода. Все упаковал, в формуляр данные переписал.

– Это ты молодец. А где автомат твой?

– На кухонном столе лежит.

– Он при тебе должен быть, понимаешь, при тебе! Я тебя уму-разуму учить не должен, конечно.

Но это одна из тех истин, что всегда доходит до людей слишком поздно, понимаешь? Ты ж медик потенциальный, должно ведь что-то в котелке твоем вариться, верно?

– Усек.

– Очень надеюсь. О, я смотрю, ты прибарахлился, – он указал пальцем на желтую футболку, висевшую на моем плече.

– Да, взял тут кое-что.

– Так! Ну, ты главное не забывайся и очень сильно думай, не будет ли тебе, потом эта вещица ночами сниться, ага?

– Кажется, я понял. – С этими словами я сдернул футболку с плеча, аккуратно сложил и положил на один из тех раскладных стульев, что стояли на веранде.

Мужчина кивнул, молча вытер нос, на котором собралась большая тяжелая капля пота, затем крякнул, поднял с настила тяжелую канистру и вошел в дом. Я молча проследовал за ним.

Проходя вглубь дома, мы обошли стороной лестницу, ведущую на второй этаж, и оказались в просторном помещении, выходившем на задний двор панорамными окнами. Это была кухня, совмещенная со столовой.

Еще вчера семья из четырех человек собралась здесь за большим антикварным столом, чтобы сытно покушать, любуясь видом на далекие горы.

Но теперь от этой идиллии не осталось и следа, на кухне был полный разгром. Панорамные окна были разбиты вдребезги, от них ничего не осталось. Определенная разрушительная сила ударила по ним снаружи и теперь их мелкие осколки ровным слоем покрывали все помещение, хрустя под подошвами армейских ботинок.