«Я жил тогда в Одессе пыльной…»

На бурном юге государства

Не обошлось без Воронцова,

И это должен я признать…

О, небо, солнце, снова вспомнил

Сей персонаж былых событий,

Судьбы досадный эпизод.

Досадный ли? Скорей, основа

Всего того, что приключилось

По скрытной милости его.

Но, всё же, я ему обязан

Тем рандеву с его супругой,

Когда вселенную открыл —

Открыл вселенную восторга

Пред светлым женским обаяньем,

Пред красотою и умом.

И с той поры сокрыть старался,

Как сам робею и теряюсь,

Когда я спорю, иль молчу.

Моя отрада – Воронцова,

Моя судьба – не Воронцова:

Смеюсь и плачу невпопад.

И это было… Было, было,

И потому уже не будет,

Ведь на земле возврата нет.

А что же было? Только встреча —

Простая встреча перед богом,

Где Воронцова, как жена,

Сдержала слово перед мужем,

Супругу верность сохранила,

Себя ничем не запятнав.

Тот день стекал зарёй на запад,

А мы стояли друг от друга

На расстоянии руки.

Не смея мыслию обидеть,

Не смея действием ударить,

Как руку ей поцеловал

(Я и поныне ощущаю

Прикосновение к руке.

О, это милое baise-main),

Склонившись робко, будто отрок,

Коснулся трепетно губами

И откровенно оробел.

Я по руке, белее лилий,

Представил суть телесных линий,

Увидел, словно изнутри,

И сам от этого смутился —

Душа, как варево, вскипела, —

И стал пунцовым, хоть туши,

Пред целомудренной, степенной

Елизаветой, потерялся

И прочь от чувства убежал.

Она мила и превосходна,

И обходительна, тактична,

Умна донельзя, чёрт возьми!

К тому ж, возвышенна, как небо,

И, словно пашня, благодатна,

Но только это не моё!

Семья и дети между нами.

Что предложить могу графине?

Зачем подобный мезальянс?

И в стороне стоять не в силах,

Смотря на даму безучастно,

Как будто мёртвый инвентарь…

«Она печалилась в Одессе…»

Она печалилась в Одессе,

А я в слезах сидел в коляске,

И та катилась по степи.

Однообразная картина —

Всё степь и степь до горизонта,

И справа – степь, и слева – степь,

И за спиной – одно и то же:

Везде ковыль стоял упрямо,

Нигде не видно деревца…

…Итак, на чём остановился,

А конь рассказчика споткнулся,

Когда подковы напрочь сбил?

Как мне теперь рассказ продолжить

И как связать нить Артемиды?

Ах, Воронцов?! Да, Воронцов.

При всей присущей неприязни,

По анекдоту, что случился,

Сказать дурного не могу.