Сборник повестей

А тут, облачившись в старый дождевик и резиновые сапоги, пришлось таскать под негромкой, но настойчиво барабанящей по спине и капюшону капелью воду из колодца, надышаться угаром и копотью из сопротивляющейся железной печки, которой вдруг стало не хватать тяги. Но потом все получилось, и накупался Ярослав вдоволь.

И, когда пил чай с любимыми вафлями, вдруг на минуту представил свою мать в этой заимке рядом с виртуальным мужчиной. Как она топит эту старинную русскую печь, жарит картошку, кипятит воду для кофе, стирает вручную в корыте в баньке белье.

И ночью на жесткой лавке тонет в объятиях сильного мужчины, который несколько раз подряд изливает на нее, такую стройную и сексуальную, свое нетерпение и нежность.

«Ага, прямо сейчас! Из маленького чистенького немецкого городка в центре Европы она и думать не хочет вернуться даже в большой промышленный город на Волге, отмахнувшись и заслонившись от родной страны убеждениями, что переехали и живут вместе со своим мужем-немцем только ради достойного будущего своих дочерей! Конечно, сколько людей – столько и мнений! Живут же русские и в Китае, и в Эфиопии».

Ярослав поставил чугунок на огонь, начал чистить картошку на борщ.

«Спасибо матери Максима, всегда знает, что подбросить из продуктов, чтобы он, верный друг ее сына, не отощал. И пасту томатную передала, пакет с морковью и луком, и огромный вилок свежей капусты. Надо позвонить Максиму, чтобы приезжал, как подсохнет, в гости на пирог с капустой по-немецки – штрудель называется.

Пальчики оближешь. И пирог сладкий немецкий – кухен – у меня всегда отлично получается. Да, милая мамочка Инна, не удалось тебе из меня истинного немца сделать, русские корни мешают!»

И опять все думы закрутились вокруг своей матери:

«Даже привязанная не такими уж огромными пособиями, зная неплохо немецкий язык, все равно никогда, моя дорогая мамочка, не станет там коренной жительницей! Ведь в квартире много лет говорят только по-русски.

И мыслят по-русски, хотя, приезжая домой к деду, каждый раз мать напускает на себя такую европейскую сдержанность, чтобы никто не догадался, как им там, в чужом государстве, паршиво. И ее работу в большом тепличном хозяйстве легкой не назовешь. А дед с поправившейся бабушкой все равно вернутся домой, ведь оба коренные русские немцы».

Неделю после дождя никто не появлялся. Ярослав сделал попытку выйти на ту таинственную тропу, по которой его провел Максим.