И ВЕЧНЫЙ БЕГ

 Ялта

Волчья стая, или ничего не меняется

На граните высекал скрижали —

«Не убий», библейский Моисей!

Но идеи пафос не рожали,

И над ним глумился фарисей!

Чтоб был труд, но только, чтоб без крови —

Не рождался б на насилье спрос!

Чтоб венец был вечен из любови —

На голгофе умирал Христос!

Те идеи как на минном поле —

Гик толпы, люлюканье и свист! —

Но, вопрос был – по своей ли воле?…

А вердикт ли свят его и чист?!

Одного ли умирать отправил?

Стал ли Мир беспечней и не злой? —

Нет! Мы помним, кто Содому плавил,

Как спасался от потопа Ной!

И не меньше в мире стало крови!

«Не убий» – затёрся и не внят! —

Но зато есть маски из любови,

Чтоб не слышать блеянье ягнят —

Каждый век раскрашен в свои толки,

А над ним безжалостный истец! —

Вырывают право себе волки,

Резать плоть баранов и овец!

«Не убий!» – идея холостая!

А ответ доходчивый и прост! —

Пока Миром правит волчья стая,

Не поможет праведный Христос!

14.

Зачем тогда прозрение… зачем?

Когда в сознанье вдруг проникнет свет,

Там, на краю… уже в ночной тиши —

На миг один, блеснёт живой портрет

Истерзанной сомнением души!

И, может, свиснет в назиданье рак,

И скажет так… что я из простаков! —

А я пойму – какой во мне дурак,

Сидит среди таких же дураков!

Себя спрошу я, может быть, зачем

Искал, где мель, баграми глубину,

Перелопатил очень много тем —

И не нашёл, при этом, ни одну.

И вспомню я, как мой столетний дед

Подковывал у кузницы коня!

Горно и он… как истинный поэт,

Вплетал в железо рифмы из огня!

Как жирная ложилась борозда,

И шлифовался в чернозёме плуг.

Всему светила яркая звезда,

Где стадо коз и где зелёный луг.

Дед расправлял улыбкой сеть морщин,

На лбу, своём, размазывая пот. —

И мне твердил, что горю нет причин,

Когда душа полна земных забот.

И вытирая руки об портки,

Ковригу хлеба вынув из сумы…

Он для меня разматывал витки,

Из жизни мудрой сотканной тесьмы.