Смертельное тепло. Рассказы

Делать нечего, парень продолжил

– А тут ребята идут, в фуражечках фасонистых, мне бы подумать, да деру дать, а я у них про места стал расспрашивать, ну они меня из сапогов хромовых и вытащили.

– Ох, и брехун ты таборный, думаешь поверю тебе?

Петр Кириллович посуровел. Не понимал он ситуации, хотя цыган ему чем-то понравился.

Цыганская же интуиция тут же подсказала парню, что окрик хоть и суров у дядьки, да глаза-то у него помягчели, нет, не навредит такой ему. Сидел он на снегу уже часа два. Как заслышал цокот копыт, обрадовался, сверкнул в лунном свете ножом, думал напугать ездоков, да лошадь забрать.

А как увидел дядьку, не посмел. Не, он он, конечно, не Сталин, да ведь похож-то как! А вдруг объезжает шахтерские края, стране уголь нужен. Только сегодня на автостанции цыган радио слышал: «Стране нужен уголь!» Так, что поди, думай! Прирежешь, а то Сталин. Он же цыган, не упырь какой-то. Лошадь ему нужна, больше ничего. Петр Кириллович молчал. Он знал силу своего молчания. Смущал цыгана, смотрел прямо, не мигая. Да и позу принял угрожающую. А цыган против Петра Кирилловича был и по возрасту и по физическим данным хлипок. Чуб и глаза его разом как-то поникли, босые ноги поджались, вся фигура, будто уменьшилась в разы, талант все таки актерский! Такого бить-себя не уважать. Парень затих, да вдруг неожиданно для себя самого выпалил

– Ты Сталин?

Петр Кириллович обомлел. Да что же это такое, и Егор, наверное, слышал. что это такое, провокация что ли?

– Ты Сталин?

Снова беспомощно и безнадежно повторил цыган

– Да ты что, ворюга! Да я тебя упеку, совсем спятил, мозги, что ли вместе с ногами отморозил! Ишь, гаденыш!

Цыган еще сильнее сжался, только одна нога, от мороза не поддающаяся никаким действиям, оставалась недвижной и синела в свете луны.

– Егор, а ну давай его в повозку.

Как ни боялся кучер своего начальника, а связываться с цыганами ему не хотелось, нашлет еще чего-нибудь, такое племя, черное. Он отвернулся к лошади, втянул плечи и замер.

Петр Кириллович разразился грузинскими ругательствами, даже сплюнул, нагнулся к цыгану, схватил его.

– Чего ты задумал, отвечай, бесенок?

– Мне, дяденька, лошадь нужна. Как цыгану без лошади?

– Тебе лошадь? Так ты у нас хотел забрать?

Тряс он паренька и от собственной злости взрывался еще больше.

– Чего тебе лошадь?!

Цыган полный ужаса безотрывно смотрел прямо в глаза Петру Кирилловичу. Наконец крупные и грязные слезы покатились по щекам неудавшегося конокрада.