Образ и подобие. Роман

Может, потому что легко дается? А на самом деле – чудо…

Олеся рассмеялась, как ему показалось, благодарно, но повторила, что первый курс, только начало, что вообще – направление дизайна…

– Так дизайнер – это едва ли не больше художника. То же изобразительное умение плюс топология, плюс функциональность, плюс мода…

– Ты так судишь… – три слова, а голос, словно дирижёрская палочка, сыграл вниз, вбок и легко и лукаво вернулся.

– Нет, я, конечно, нетварь… – он отыграл, вложив и смущение, и тонкое, дребезжащее но.

 – А всё-таки я чувствую какие-то вещи, к которым не приложить ни руки, ни ум, а они беспокоят, чего-то требуют… Ты читала Кандинского?

– Читала?

– Ну, у него есть книга о живописи: по форме – манифест, по содержанию – немного теории, немного автобиографии. Такие косоугольные разноцветные смыслы, очень резко вычерченные. Но есть непонятное… то есть неосязаемое. Я тогда тебе дам?

Она кивнула.

– Может, зайдёшь в субботу? Мама обрадуется.

– У меня в субботу поезд.

Он поймал губами край бокала.

Цифры заплясали перед глазами.

– В пятницу встречаемся с подружками…

– А если в четверг?

Она будто не услышала. Только пальцы задумчиво пробежали по скатерти, и в глазах, которые на секунду она подняла к его лбу, было не то размышление, не то сомнение, как в облаке в глубокой небесной голубизне – или растает, или набухнет. Несколько мгновений, перед тем как сказать – возможно, если получится. Несколько невыносимых мгновений.

Поднялся со своего скрипучего места Сергей.

– Я, действительно, того, – сказал он. – Отсутствовал. Тронут, что не забыли, примите же и моё запоздалое новогоднее поздравление.

Он достал из кармана сложенный вчетверо листок, развернул его, несколько секунд продержал перед глазами, вновь свернул, убрал в карман и провозгласил:

– Посвящается Венециановским!

Видеть свет в конце тоннеля,

А тем паче не в конце, —

Это значит, быть у цели,

Даже если, даже если

Неизвестна эта цель.

Это значит, верить в дело,

Для которого ты жил,

До последнего предела,

До последней боли тела,

До последней силы жил.

Это значит, что-то есть же

Выше всех преград и бед,

Что согреет и утешит,

И надежде, и надежде

Не позволит умереть.

Это значит, верить в радость:

Наступает Новый год.

Если светел этот праздник,

То и значит – не напрасно,

Не напрасно!

Жизнь!

Идёт!

При последних словах декламатор вольно и пылко махнул левой рукою.