Образ и подобие. Роман

 – В советском времени было очень много хороших, достойных вещей, сейчас, к сожалению, утраченных…

– …но невосполнимо ли, или же общество постепенно возвращается к некоторым ценностям, – поддержал её чей-то голос.

– Да это же только кажется, что изменились формальные условия, – сказал Сергей, неожиданно очутившийся в центре разговора. – Ведь мы снимаем и о переломном времени, много документалистики, и я вижу, как изменились, да что там – как на глазах меняются люди…

– Люди, да, какие люди! – Василина будто только очнулась.

– И что вы хорошего нашли в собейском прошлом? Дураки были! – этот скрипучий голос из гостей принадлежал цепкоглазому господину, троюродному завсегдатаю семейных праздников, давеча высказавшемуся про революцию.

– Ну, дядя Боря, как всегда, на скепсисе, – заметил Женя.

– Вы, Борис Сергеевич, – отнеслась и его мама, – конечно, пострадали от произвола и вообще… Но ведь это не искупает, то есть, я хочу сказать, не оправдывает…

Ираида Петровна настороженно посмотрела на золовку.

На бывшую золовку. Раиса Фёдоровна говорила с Борею сбивчиво и, пожалуй, сочувственно. Не затевается ли между ними чего-либо? Явных признаков не было, но хозяйка дома тонко чувствовала подобные нюансы. Она умела предощущать. А ведь оба носили одну и ту же – их гордую фамилию.

– Раечка, – сманеврировала она, – как тебе фрикасе?

– Изумительно! – с готовностью отозвалась золовка. – А ведь у меня ничего не выходит! И по вашему рецепту, и так, и этак… Который раз, а всё не то.

– Мама, всё у тебя получается, – успокоил издали Женя.

– И получается, – подхватил, не разобрав, один из пожилых гостей, долго искавший случая вставить слово, – что мы всё вывернули наизнанку, а сущность какою была, такой и остаётся…

Теперь заговорили разом, причём и в телевизоре продолжался спор, разобрать который уже вовсе было нельзя.

– Давайте пофантазируем, – призывал ведущий.

– Что бы непременно нужно было вернуть…

– А вот система образования…

– Но ведь за колючей проволокой… – продолжал горячиться Борис Сергеевич.

– А что это, вообще, значит – назад в СССР?! – недоумённо воскликнула Олеся.

Иван умилённо посмотрел на неё, и впервые пьяная искорка мелькнула в его взоре.

– Никуда система образования не делась, не рухнула, хотя да, изменилась кардинально, – взял слово Михаил Александрович. Голос-то его был негромок, но выработанный лекторский тон в сочетании с внушительной фигурой приковывал внимание.