Шут Живого Огня. Пьеса с прологом и эпилогом в 3-х действиях и 9-ти картинах

Нет, не могут… они иным мирам и духам, вселившихся в наш образ, творимый нами художнический образ, уже принадлежат… Уже принадлежат Иным мирам… уже принадлежат Иным мирам… Они уже не нам принадлежат… Не нам они принадлежат… а нам принадлежать они никак не могут… Нет, не могут… они принадлежат Иным Мирам… Иным мирам они принадлежат… принадлежат Иным мирам… а нам они… принадлежать уже не могу… Нет, не могут… Миры Иные уже не нам принадлежат… принадлежат не нам… Вселенной… они принадлежат Вселенной… не нам они принадлежат… они принадлежат не нам…

Иван Нежин

– (Шут на сцене уставленной кривыми зеркалами пытается найти, поймать, свой истинный зеркальный лик… лик искривлённый, лживый, поймать, найти безумного себя – схватить свой лживый размноженный кривыми зеркалами лик…) Две стороны его души вглядывались друг в друга познавая другу друга, узнавая друг друга… и боясь одна другую… одна сторона – тень от чужой судьбы… другая сторона – хозяйка собственной судьбы… в вечной вражде, и в вечном искривлении себя, никогда не находя себя в попытках – пытках обрести «единого себя» во множестве себя… никогда не обрести… всегда лишь убегая от себя… всегда лишь убегая убегая… от лживой тени будто «самого себя»… никогда не обретая самого себя…всегда лишь убегая… ни с чем, ни с кем, не сопрягая самого себя… не сопрягая убегая… в фальшивой комнате лукавой дольней жизни «кривых зеркал» безумно множа тень от самого себя… безумно множа тень за тенью… гоняясь тенью «самого себя»… безумно множа образы «себя»… не находя себя… не узнавая в кривых зеркальных образах благую истину себя… не обретя себя… но обретая кривую «тень себя»… но обретая пустую в туне «тень себя»… игрушку – тень… игрушку – бедного Петрушку… (далее всё сказанное ниже иллюстративно проигрывается актёрами пластической драмы) кто переломанной игрушкой гоняется за вечно ускользающей лукавой Балериной… и в то же время убегая от бравого красавца Арлекина, хозяина прекрасной Балерины… кто с верной саблей гоняет прочь из тёплого уютного мирка безумного безвольного Петрушку… страдающего от неспособности принять вот этот воинственный свинцовый мир… разобранного на независимые части его стенающего тела… нелепо грустного Петрушки… в конце концов… споткнувшегося в безумном его беге о булыжник невидимой во мраке петербургской мостовой… обретшего столь вожделенную, столь сладостную, для нашей бедной жертвы смерть… стенающего в судорогах Петрушки… безумного Петрушки… всё походило на судороги окончательно сломанной, и окон