Шут Живого Огня. Пьеса с прологом и эпилогом в 3-х действиях и 9-ти картинах

ился в некую реальность… вот обнял деву призрак, и увлёк… греза как – будто бы готова стать в ней блаженной несомненной явью… …и вот… сон кончился… Закончен бал… исчезла явь… исчезли грёзы на балу… на сцене никого… одна лишь дева пробудилась… открывшая глаза……на сцене никого… один лишь призрак лукавой огне – тенью вспорхнул… и тут же улетел… в последний раз он огненно – прозрачный воздух всколыхнул… и тут же улетел… тот призрак вспорхнул… и улетел… Он улетел… тот призрак… тот призрак горнего огня… огня Любви вспорхнул… и улетел… то Призрак улетел… то Ангел Розы улетел… то Ангел – Шут безумно улетел… то был безумный Ангел… то был лукавый Ангел… лукавый Призрак улетел… то был безумный «Призрак Розы»…

Занавес

Картина 2

Иван Нежин

– (Нежинский у себя в парижской квартире разворачивает и читает некую заинтересовавшую его газету) «В результате это было уже не тело человека… это было единый нежный стебелёк цветка покрытый нежными прижатыми к нему листочками и на верху увенчанный головкой склонённого к её ногам бутона самого цветка… бутона… Самого цветка… и Это был первый шаг к пропасти подчиненья чёрной мертвящей жизнь магии безумной воле… движение к бездонной пропасти… пытаясь убежать при том в блаженные иллюзии… какие нами правят, но нам они принадлежать не могут… Нет не могут… они иным мирам и духам вселившихся в наш образ, творимый нами художнический образ, принадлежат… а нам они уже принадлежать не могут… Уже принадлежать не могут… а нам они принадлежать не могут… А он во так вот… на глазах присутствующих превращаясь в мифически – магически волшебное благое не благое существо… взял вот этот дивный волшебный маг от лицедейства… взял вот, и вошёл в поэзию… вошёл в поэзию… О, эти гении с их необъяснимыми прыжками в подсознании, – до самых почти что благих небес…О, эта их мечта о бегстве от тупой ничтожной, и земной, реальности… О, эта их мечта о бегстве от всего, что не искусство… что не великое искусство… мечта о бегстве от всего… О.

эта их мечта о бегстве от всего… о, эта их мечта». Нежинский развернул «Газету Петербурга» какую протянул ему Василий… и прочитал в разделе «Театральное искусство» заметку критика – известного на весь гламурно – изысканный Петербург балетомана… и далее читает он, – «Вчера в «благословенной Маринки» давали вновь поставленный балет… И что же… О, боже… в театре вновь вчера царила такая скука. Такая скука, какая может овладеть любым, и даже самым примитивным, залом.