Курсантские байки восьмидесятых

За спиной коренастый Василий Блаженный[1 - Собор Покрова Пресвятой Богородицы на Красной площади, также называемый Собором Василия Блаженного.], Красавец. Похож на Спаса[2 - Собор Воскресения Христова на Крови, также называемый Храм Спаса-на-Крови.], только ниже. И, кажется, раза в два старше.

Холодно. Дует. Речушка маленькая за спиной, а ветер как с Невы. Влажно. Как в Питере.

Сукно шинельки бессильно против ветра, влаги, продувает и впитывает, тяжелеет раза в три.

Плечи гудят.

Мерзко!..

Слава богу, стою не крайним, семнадцатым в пятой шеренге 2-й «коробки» (батальона) нахимовцев. Шурик, ну, Сашка Бойцов – мой школьный приятель, вместе поступили в этом году – в нашей шеренге первый. Сережка Рябинский, мой сосед по парте, – последний, двадцатый.

…Теперь, как погляжу, в основном по десть человек в шеренге ходят – это нечестно, так намного проще и вид не тот, не впечатляет…

Не повезло им обоим!

О-о-о, ноги!

Бедные мои ноженьки.

Словно по полпуда к подошвам ботинок подвесили, не поднять! И тысячи игл в пальцы воткнули, не наступить! Ну кто, кто мог знать, что ночью мороз вдарит до минус пяти? Дурак – «хром» нацепил вместо «микропора», свои мозольки берёг! Правый «микропор» маловат, утром на аэродроме всё до крови разодрал, четыре часа «живым мясом» топтал бетон взлетной полосы. И как тут быть?

Йод? Бинт?

Ха!..

Ру-ки, ру-чень-ки мои бедненькие, согнулись в кулак, не разогнуть.

Да ладно, хватит ныть-то, надоел. Руки-то как раз ничего, нормально, жить можно. Хотя и в хлопчатобумажных, но все-таки перчатках, к тому же белых, красивых. Да и в рукава их можно втянуть, пока стоим в строю, поразминать туда-сюда. Правда, в правом кулаке нашатырь с ватой. Зачем? Ну так, на всякий случай, для соседа, когда падать начнет, сознание терять. А у него – для меня. И так у каждого.

На втором часу по стойке смирно многие «улетают».

В конце строя стоит шеренга дублеров. На каждый рост свой дублер.

…Мама, мамочка, вспомнилось вдруг, как прошлой осенью в ноябре ты шерстяные варежки мне в карманы засовывала и меховую шапку-ушанку надеть заставляла, а мы с Шуриком чуть за дверь – и в портфель их, в портфель, идем с открытой головой, патлы до плеч, развеваются. Смешно!.. О-ох, где ж та ушанка теперь?..