Затмение

Скромные, недооценивающие своей красоты, с почтением склоняют свои головки. Так уж у них повелось.

Когда-то в детстве их было видимо-невидимо. Теперь придумали штраф за каждый сорванный цветок. Считают поштучно.

А им и дела нет до каких-то там штрафов.

Разметались в разные стороны, склонили нежно-сиреневые и темные, почти фиолетовые высокие фужеры нераскрытых бутонов. Ждут тепла. Ветер осторожно гуляет меж ними, боясь тронуть и вспугнуть неожиданно.

И вот они уже потянулись навстречу показавшемуся из-за горизонта солнцу, в надежде успеть согреться и раскрыться полностью, без смущения.

К полудню, вобравши в себя необходимую порцию тепла, стремительно раскрывают хрустально-белые шестиконечные звездочки. А внутри – по-цыплячьи желтый циферблат с шестью маленькими стрелками, отсчитывающими короткий их срок. Тонкий шлейф неповторимого аромата тянется низко, почти по земле. Это для меня они стараются, несомненно. Медленно обволакивают магией запаха, отправляя в детство, и я захлебываюсь от счастья, низко склоняя голову перед их неяркой красотой и растрепанностью своих чувств.

Поникаю вся, без остатка…

Весеннее смятение

Дождь тупо, тупо,

очень тупо,

а сегодня по-особенному тупо

барабанит по стеклам, смывает мысли, не дает им возможности оформиться во что-либо более или менее складное и понятное для понимания.

Низкое небо,

такое низкое,

чего обычно не бывает,

вплотную придвинулось без предупреждения.

Нет, не обнять и защитить, а из желания своей тяжелой серостью надавить, выдавить или раздавить. Не дает сделать вдох, и сердце замерло в тревожном ожидании. Пытаешься всеми силами души, мысли, сознания вырваться и найти хотя бы маленький просвет в этой весенней непогоде, а она только гонит все дальше и дальше…

Листики,

маленькие нежные листочки,

вестники наступившей весны

только-только проклюнулись, их почти незаметно. Только зеленые пружинистые стволы являются доказательством вновь начавшейся жизни и движения живительной влаги, которой теперь такой избыток, что могучие великаны вдруг не выдержат и лопнут от напряжения внутри и снаружи.

И серые,

растрепанные зимними морозами

птичьи гнезда висят на тяжелых ветках,

представляя собой чудовищное воплощение вороньей архитектуры. Покинутые, они, скорее всего, так и останутся пустовать. Ведь никто не знает о том, куда занесла «нечистая» их жителей.