Вас смоет Невидимый Дождь

Уже и дети на нее косятся.

– Что с ней?

– Вы меня не слушаете, что ли? Говорю: сидит в углу, и молчит. Ничего с ней. Но кому это надо, когда ребенок сидит в углу, и в одну точку смотрит? А если с ней сейчас что-то серьезное начнется? Мы за это должны отвечать? Вы утром сказали – у нее заторможенное состояние. Это, видите ли, бывает. Я знаю, что с ней бывает. Такого никогда не бывало… Слышите меня?

– Слышу.

– Я говорю – лучше заберите ее сегодня домой.

– Я была на совещании.

– Были? Теперь не на совещании?

– Нет.

– Вот отпроситесь, и заберите ее. Вы там что, мировые проблемы решаете? У вас там институт, а не министерство! Сами бы посмотрели на своего ребенка сейчас! Поняли бы, что мировые проблемы подождут!

– Я поняла. Спасибо. Я сейчас перезвоню.

Несколько секунд она ничего не могла подумать.

Какая-то пустота.

Какой-то бред…

С утра – сплошной, непрекращающийся бред…

И голова болит! Разболелась за одну секунду!

Что делать!?

Она не может уехать сегодня.

Она должна обобщить кучу информации, потому что все, что говорили на совещании, может потребоваться представить в виде обзора предположений.

Правда, сейчас это информация для служебного пользования. И никакие контакты с внешним миром по поводу происходящего пока не ожидаются. Скорее всего – вовсе не потому, что кто-то всерьез полагает, что к Земле приближается корабль пришельцев. А потому, что никто не хочет чтобы его имя, или возглавляемое им учреждение, связывали с дешевой сенсацией.

Информация такого рода – как липкая грязь. Испачкаешься – и конец репутации серьезного специалиста.

Но режимы секретности зависят не от нее.

И она должна быть готова в любой момент предложить людям взвешенную, разумную информацию. И будет хорошо, если к завтрашнему утру она составит хотя бы общее представление об том, что сейчас слушала и писала.

Минут двадцать она не выпускала из рук телефон.

Сперва няня. Постоянной никогда не было – слишком дорого. Но она знала троих надежных, проверенных дам, которых можно было пригласить на день или несколько дней.

Как назло, все трое оказались заняты. Одна – чьим-то ребенком, две другие – своими делами. Когда это обнаружилась, она снова позвонила одной из занятых своими делами и предложила столько денег, сколько та хочет – лишь бы няня отложила свои дела на потом. Сошлись на двойной оплате.

Позвонила в детский сад, предупредить, что Аню заберет не она, а такая-то тетя.