Вас смоет Невидимый Дождь

Просто потому, что очень хочется спать, а вспышка означает, что спать не получится. Когда спать хочется так сильно, невозможность этого может показаться ребенку чем-то очень плохим. Наверное, ощущение очень плохого подкреплялось и зрелищем черного утра. Особенно, когда они с мамой выходили на улицу. Снег, ветер, холод, тускловатые замерзающие фонари и черно-бурое пространстве вокруг фонарей.

Сейчас она не помнит точно, что чувствовала тогда. Память, как обычно, постаралась если не стереть, то замазать плохое серым, через которое мало что видно.

Но ощущение, похожее одновременно на страх и тоску, она помнит. Когда такое происходит каждый рабочий день, несколько зим подряд, заботливая память не сумеет полностью это забыть.

Нет – в ее детстве ничего особенно плохого не происходило. В их с мамой жизни вообще долго не происходило практически ничего. Очень плохое не происходило – а просто плохое просто было. Было постоянным фоном ее раннего детства. Привычным, как хроническая болезнь. О ней забываешь, когда болезнь все-таки проходит.

Но многолетний ее отпечаток на душе остается. И когда вы попадаете в условия, похожие на те, что вызывали болезнь – подавленное памятью воспоминание возвращается.

Наверное, у нее сложился условный рефлекс на сочетание «утро-будильник-зима». И если в обычные дни этот рефлекс проявляется слабо, то сегодня, после вчерашних страхов и беспокойств, он сработал сильнее.

Спасибо, детство. Спасибо, мама…

Нет, у нее была вполне хорошая мама.

Которая выполняла все обычные материнские обязанности. И не слишком часто злилась. И не отказывала ей в сладком.

Но о рефлексах мама не думала; почти наверняка она просто не знала, что это такое. И вообще, кажется, не думала ни о чем. И их с мамой жизнь катилась как-то сама; мама просто повторяла эту жизнь день за днем. Когда-то давно она устроилась на свою тогдашнюю работу, на которой проработала лет тридцать, до самой пенсии. Тогда они еще жили с мамиными родителями. Потом мама вышла замуж, и они переехали, и какое-то время – очень недолгое, она почти не помнит его – жили с отчимом, в другом месте.

Потом отчим исчез. А они остались в этом месте. До маминой работы от этого места было дальше, чем он дома дедушки и бабушки. В этой работе не было ничего особенного. Ни денег, ни перспектив. По крайней мере, они всегда жили скромно, и мама работала в одной и той же исполнительской должности. Но отчего-то мама не меняла ни жилье, ни работу.