Вас смоет Невидимый Дождь

Он никогда не заговаривал с ней первым! Только здоровался…

– Да, конечно. Прямо сказать – я не очень-то разбираюсь в орбитах астероидов и видах излучения, – потом непроизвольно улыбнулась, – хотя немного разбираюсь в лингвистике. Я ведь филолог по образованию.

Начперс серьезно кивнул:

– Это хорошо. Среди нас совсем нет гуманитариев. Есть физики, математики и инженеры. А у этих людей обычно… скажем так: мышление, которое во всем находит только естественные, природные процессы, и формальную логику. Вы слышали: даже обсуждение другого разума началось с машин, созданных этим разумом.

Здесь никто не станет думать о том, чем живое существо отличается от явления природы. Которое подчиняется логике, и только логике… Но я хотел сказать о другом. Вам наверняка понадобиться консультироваться с кем-то. Вся информация об объекте, которую мы здесь получаем – сами или со стороны – собирается у меня. Я должен координировать работы по объекту. Полагаю, с вопросами вам надо обращаться ко мне.

Смущение уже исчезло из его голоса.

Может, оно только показалось ей?

Может, ей хотелось услышать смущение? Потому что оно означало бы, что он неравнодушен к ней. А она – наверное, это давно пора признать перед собой – хотела бы этого неравнодушия.

– Спасибо. Но… наверное, вы очень заняты… когда это можно сделать?

– Если что-то срочное – в любое время. Позвоните мне на мобильный, – он вытащил из кармана пиджака визитку, и протянул ей.

Как будто заранее приготовил ее…

– Если не срочное – звоните после шести вечера.

В ближайшее время рабочие дни будут явно длиннее обычного. Но вечером голова работает не так хорошо, как с утра. И все самое важное к этому времени я обычно уже сделал.

– Понятно. Спасибо.

Начперс кивнул, и сразу же вышел.

Она вернулась к себе, и села за свой старинный, массивный, темного дерева стол. Ноутбук на столе как-то не выделялся на темном дереве, и казался просто одной из деталей все того же интерьера. За высоким узким окном деревья парка темнели в неярком свете постепенно приходящего темно-пасмурного дня…

Отчего смутная тревога кажется ей в этом привычном пейзаже? Полгода в году стоят за ее окном эти темные безлиственные деревья под серым небом.

И ей казалось всегда, что эта картина – уютная, успокаивающая. Может быть потому, что глядя на нее, она в первый раз в день чувствовала покой?

Или отсутствие беспокойства?

Не важно. Важно, что этим зрелищем кончалось преодоление утра.