Мой любимый Полтергейст

Меня даже удивляет, как я могла столько лет терпеть твое присутствие рядом…

Но сегодня я открыто тебе заявляю – мне надоело нянчиться с тобой! Надеюсь, что в этой жизни нам с тобой больше никогда не доведется встретиться!

Мосты сожжены, так что оставь надежду и не пиши мне писем.

Ничего не было и быть никогда не могло.

Прощай…»

Сколько надменности, жестокости и бесчувственности в ее словах. Весьма приотвратительнейшая особа, не даром на фото она мне сразу не понравилась.

– Ну и стерва… – сорвалось с моих губ.

– И не говори… – отозвался голос за моей спиной. – Это же надо было быть таким слепцом… Как можно было не видеть, как лед ее глаз режет на куски сердца всех, кто любил ее? И видеть за жестокими насмешками лишь попытки флирта?

– Да уж… Вы глупец, сударь! Судя по этим словам, – я ткнула в лист письма, – она любила только себя, так что плюнь и забудь!

– Думаешь, так легко вырвать из сердца эти чувства? Они жили там двести лет… И теперь ты говоришь наплюй… Вот так просто, в одно мгновение…

– Нет, давай теперь страдать… Ау! Проснись, спящая красавица! Ну, подумай сам – ты любил не конкретного человека, а лишь придуманный образ.

Это же очевидно. И, исходя из этого, твоя любовь на протяжении всего времени твоей жизни – призрачной или живой – была тоже тобою же и придумана. Я сочувствую тебе, твоему разочарованию в этой Натали, но в твоем возрасте пора бы уже начинать смотреть на вещи трезвым холодным рассудительным взглядом.

– Где ж ты таких умных мыслей набралась?

– Представь себе, я иногда умею быть умной, – показав язык, ответила я.

 – Просто… Я хочу тебя поддержать. А лучшего способа для этого нет, чем помочь человеку трезво на все посмотреть. Ну, моя мама, во всяком случае, всегда так говорила… Со стороны выглядит жестоко, но помогает – на себе проверено.

– Спасибо, Марин…

– Было бы за что… – грустное лицо Алекса щемило сердце. – Слушай, я спать. Сил уже нет – все буквы в глазах расплываются. Давай отдохнем, а завтра с новыми силами возьмемся за твою очередную загадку?

– Конечно.

Ты сегодня сделал даже больше, чем могла…

– Ну, с этим бы я поспорила…

– Спокойной ночи… – грустно улыбнулся он.

Вздохнув, я сложила все бумажки на стол, сверху положила дневник, выключила настольную лампу и ушла в комнату. Хотелось обнять его, прижать к себе, чтобы показать все свое сожаление, но… он призрак, прикоснуться к которому при всем своем желании я никогда не смогу.