Мой любимый Полтергейст

Алекс сидел напротив, совершенно не стесняясь того, что занимает тот же стул, что и сестра, с напускным сочувствием глядя на меня. Очень хотелось запустить в него чем-нибудь, да толку-то от этого? Все равно просвистит сквозь него, даже не пощекотав.

– Мар, ну не дуйся… Ты ж сама прекрасно понимаешь, что все это себя изжило и подлежало уничтожению. Это как аппендицит…

– Ой, Свет, вот только не надо мне тут твоих медицинских случаев…

«Уси-пуси, Муси-пуси, миленький мой…» – запел мобильный телефон сестры, прыгая по поверхности стола от собственной вибрации.

– Да, зайка?! Конечно, зайка! Уже бегу… – сладко прочирикала Светка в трубку. – Все, мне пора. Колюнечка прямо сюда подъехал. Целую тебя и за сим – удаляюсь. Я тебе еще позвоню.

– Ты правда так переживаешь из-за всей этой фигни, что была в коробках? – заговорил Алекс.

– Ну ты же переживаешь за двухсотлетние письмо и дневник…

– Извини… – его глаза тут же потускнели, от чего у меня сердце защемило.

– Это ты меня извини. Взъелась из-за ерунды, а ведь во всем надо искать положительные стороны.

Тут она в том, что места теперь в гостиной значительно больше… Слушай, Алекс, а пойдем в кино?

– Чего? – лицо парня вытянулось от неожиданности.

– Ну, это то же телевизор, но только с большим-пребольшим экраном и сильным громким звуком. Надо же мне как-то стресс снять…

И уже через десять минут я сидела в троллейбусе в компании моего призрачного друга.

– Вот это да! Это же надо было такое придумать? Фантастика… – все еще продолжал восторгаться Алекс после того, как мы вернулись обратно в квартиру.

– Это действительно фантастика, что из-за твоей постоянной болтовни я и половины слов из фильма не услышала при таком мощном звуке.

– Я имею право выплескивать эмоции как хочу!

– Ага. А кидание попкорном в парня двумя рядами ниже – это выплеск каких эмоций?

– А что? Он ведь был очень симпатичным, пришел один… Может, я тебе личную жизнь хотел помочь устроить…

– Знаешь, со своей личной жизнью я сама как-нибудь разберусь.

А краснеть из-за тебя я больше не намерена. Так что учти – будешь себя плохо вести, я тебе помогать откажусь.

– О’кей, понял – не дурак, – улыбнулся он.

За окнами почти полностью стемнело, а это значило, что ночь уже на пороге. В раскрытые створки теперь врывался лишь звук шелестящих в кронах деревьев листьев. Я не зажигала свет – его вполне хватало с улицы, чтобы рассмотреть очертания предметов и моего призрачного друга.