Академический литературный альманах №1

Пассажирам в хорошую летнюю погоду разрешалось на него выходить. Тогда было жаркое лето, кажется, середина августа. Пассажиров на этом балконе скопилось довольно много. Кто-то стоял, держась за поручни балкона. И это создавало у меня иллюзию палубы теплохода, плавно плывущего по тихому зеленому и бескрайнему морю, – в данном случае, по взлётно-посадочному полю. Солнце уже почти касалось горизонта.

Вдруг внимание находящихся на балконе привлекло необычное, скажем прямо, крайне редкое в наших дальневосточных краях явление.

На балкон вышел экзотического вида старик. У него была длинная, почти закрывающая грудь, узкая, негустая, а внизу – совсем редкая, совершенно белая борода; голову его увенчивала белая чалма. На нём был надет, тоже белый, стёганый азиатский халат.

Под мышкой незнакомец – такие большинство из нас видело только в кино – держал небольшой узкий цилиндрический свёрток. Совершенно не обращая внимания на окружающих – словно их не существовало, он встал прямо в центре балкона. Повернувшись лицом в сторону заката (очевидно, олицетворявшего Мекку), вынул из подмышки свёрток и лёгким движением обеих рук развернул его, легонько встряхнув.

Это был небольшой коврик – размером примерно полметра на метр.

По-прежнему ни на кого не глядя, он расстелил коврик на полу. Снял с ног кожаные чёрные тапки и поставил их перед собой, рядом с ковриком, оставшись в белоснежных носках. Затем, медленно, с небольшим усилием (видно, возраст давал о себе знать), опустился на колени. Согнув спину и опустив руки на голову так, что она почти касалась коврика, начал молиться.

При этом что-то неслышно шептал, изредка приподнимался на коленях, воздевая обе руки к небу, затем снова опускал голову на коврик. «Это он совершает намаз» – догадалась я.

Ожидающие вылета – в то время практически поголовные атеисты, – стояли молча, не шелохнувшись и не проронив ни слова. Никто из них не позволил ни малейшего ёрничества, не бросил ни единой колкости или обидной реплики. Все, кто был в этот момент на балконе, прониклись убедительной простотой и величием вида фигуры молящегося человека.

Только когда солнце опустилось за линию горизонта, незнакомец закончил намаз. Он так же молча встал, провел ото лба сверху вниз руками, сложенными «домиком», – словно умыл лицо. И уже в обратной последовательности надел свои тапки, свернул коврик, сунул его под мышку и невозмутимо удалился – исчезнув из поля нашего зрения, как и появился – словно белый призрак.