Три повести под одной крышей

Время от времени Рома приезжал в Каспийск, где жила Фрида со своим мужем и детьми. И где он вместе с ними ездил к морю: они купались, ловили рыбу, устраивали пикник, ходили к подножию гор, где собирали кизил, ягоды, которые растут в горах на деревьях. Из тех ягод Фрида варила варенье. А Бэлла, младшая дочь Фриды, украдкой открывала те банки и незаметно вылавливала оттуда ягоды. Бэлла думала, что мама не знает, кто в семье «воришка», и продолжала упиваться вареньем. Фрида её не ругала, даже радовалась, когда она лопала те ягоды.

Но однажды она ей сказала:

– Поела и хорошо сделала. Сварим ещё.

А она:

– Мамочка, какая ты у нас хорошая.

К морю они обычно отправлялись на стареньком Лёвином драндулете. Возле берега они раскладывали широкое покрывало, выставляли на нём всякую вкуснятину и – в море. Лёва брал Рому за руку и заходил с ним в воду до колен. Однажды, накупавшись, Бэлла побежала к машине, за полотенцем. Увидев коробок со спичками, она вспомнила какой-то фокус. Только зажгла спичку, как её окликнул Лёва, чтобы она принесла Роме полотенце.

Бэлла бросила спичку и, не глядя, куда, побежала к Роме. Потом и трёх минут не прошло, как Лёва закричал: «Горим!»

Заднее сиденье машины пугающе горело, и все, оставив Рому у кромки воды, бросились тушить языки пламени. Хорошо, что в багажнике машины оказались две трёхлитровые банки с водой… По дороге домой все очень сильно смеялись, и никто не мог понять, из-за чего возник пожар. Об этом случае Бэлла призналась, когда они уже жили в Америке…

О Шуре, старшей дочери Полины, мне написала Бэлла: яркая, шумная, бойкая.

Не пряталась от дождя, любила осень с её загадочным Млечным Путём, плывущими лохматыми облаками, таинственным закатом. Она веселилась жизнью – её радостью, теплом, голубым снегом и полевыми цветами. А если о чём она и жалела, так это о том, что не стала студенткой мединститута. Но ощущала не меньше радости, когда после окончания сестринских медицинских курсов стояла за операционном столом, участвуя вместе с хирургами в возвращении больных к жизни.

«Я любила приезжать к Шуре в Тульчин, – писала Бэлла. – Утром глаза откроешь, а за окном белый голубь голос подает: «Пора просыпаться, спунья!» Вставала спунья в пять утра, бежала на базар, потом – к маме и готовила ей завтрак. Затем она неслась домой, чтобы приготовить нам завтрак, и убегала в больницу, где работала операционной медсестрой…»

Как-то Лёва, живя в Америке, собрался в синагогу. Но как? Ведь он не прошёл обряд обрезания.