Дорогая буква Ю

Почему же, несмотря на запрограммированное разочарование и эстетическое возмущение, я каждый год по крайней мере один раз хожу на рождественский базар, хотя давно не ем сосиски и сахарную вату, не пью пива и глинтвейна и не покупаю подарки?

Может быть, потому что над киосками с сувенирами, над дымящимися жаровням и каруселями все еще надеюсь увидеть горящую Вифлеемскую звезду…

Пусть и электрическую.

Педофилия

Сейчас все говорят о закрытии фотовыставки Стёрджеса в Центре фотографии имени братьев Люмьер в Москве.

Мизулина назвала эту невинную выставку «пропагандой педофилии».

Посмотрел я на фото этой дамы… Мизулиной… и неожиданно вспомнил то, что трижды случалось со мной, во время моей скромной выставочной карьеры…

Была у меня выставка в Дрездене, в конце 90-х годов. В Кройцкирхе.

Это колоссальная церковь, которая, кажется, пережила бомбардировку с небольшими потерями. Там был отделенный от основного пространства зал – как войдешь, налево – специально для художественных выставок.

Развесил я свою графику, прошло открытие, все вроде хорошо, меня похвалили…

А потом, дня через три, звонит мне ответственный – интендант или викарий – не помню – и говорит: «У нас из-за ваших работ скандал».

– Какой, – говорю, – скандал?

– Скандал. У вас там «Ангел» нарисован с грудями. Верующие возмущаются, говорят, у ангела не может быть грудей! Они бесполые. Мы сняли эту работу.

– Уже сняли? Быстро вы реагируете на пожелания трудящихся! Кстати, вот, к примеру, архангел Гавриил – он явно мужчина, стало быть, под одеяниями – у него член и яйца.

Вы заметили, что все библейские ангелы – мужчины? А мне хотелось нарисовать ангела-женщину, чтобы не было дискриминации… надо было так объяснить вашим верующим…

– Если бы я начал что-то объяснять, выставку бы закрыли!

…

Другой случай произошел примерно в это же время в Доме актера города К…

Там огромное фойе.

В этом фойе я показывал большую выставку графики. Работы были до полутора метров высоты. Был там и «портрет» еврея, изможденный такой был аид. Измученный жизнью и судьбой.

А в названии стояло что-то вроде «в память об Аушвице».

И опять – на открытии, где публика художественная, никто мне слова не сказал, аплодировали, цветы дарили, а потом…

Звонит мне организатор и предлагает через час прибыть в дирекцию Дома актера.