Дорогая буква Ю

На север, в Фэрбенкс, где мама сварила для нас гречневую кашу.

Сова

И сова кричала, и самовар гудел.

Вы захотели меня в «друзья» для коллекции, а я то думал, что Вы прочитали мои книги и решили подружиться с автором. Как бы это было прекрасно!

Прочитали бы хотя бы одну мою книгу.

Или хотя бы один рассказ в одной из книг.

Или абзац.

Предложение.

Одно хотя бы слово!

Или запятую!

Точку!

Хотя бы пробел увидели и восхитились!

Ох уж, эти пробелы… Сколько в них тайных смыслов!

Погода в Берлине сегодня – первый раз за этот проклятый год – хорошая.

Долгих лет обещать не могу.

Жизнь у нас дурацкая.

Двадцать два несчастья.

Литература – разговор автора с читателем?

Ну да. Разговор.

Ни в коем случае – не с самим собой.

Зачем забираться с ногами в собственное горло? Можно задохнуться.

Но скорее – охота.

Надо уловить читателя, чтобы пропасть в нем без следа. И если уж побеждать или проигрывать, ломать дрова и показывать кузькину мать, пускаться в разглагольствования или бессовестно блудить, то только в нем, в ней, не в себе.

Без читателя текст – пустышка, а автор – мертвяк.

Буковки оживают только в его живинках.

Фронтальная атака? Вздор. Отскочит, как от стенки горох.

Отсюда и сюжеты и диалоги и рассказы и метафоры и катарсисы – это сорокалетнее вождение за нос по пустыне, дуликарамельки и другие хитрости ловитвы.

Подсласти – читатель клюнет, проглотит горькую пилюлю, и твой фантом надолго поселится в его башке и будет оттуда зырить на белый свет.

Зачем тебе эта вторая жизнь, если ты и с первой-то справиться не смог?

Батюшки, целое кольцо противоречий. Вот на этом кольце и висит художественное творчество, как ключик.

Ключик этот открывает дверь, за которой вроде бы ничего и нет. Невежи называют это параллельной реальностью. Потусторонним миром. Зазеркальем. Королевством золотого слоника.

Помилуйте, всякому безобразию есть свое приличие!

Вот, пробежал лисенок.

Упорхнула бабочка.

Ветер поднял пыль.

Дождик закапал.

Мясник скабрезно улыбнулся.

Пожалуйте к столу!

Скатерть пахнет мылом.

Ни смерти, ни бессмертия, ни параллельной реальности.

Нежная ты стала, Дуняша!

Из письма переводчику Кафки.

Прочитал по-немецки главу из Замка.

Замок по-немецки – дас Шлосс – это ОНО.

ОНО, оно, оно, расползшееся на вершине горы чудовище, спрут…

А по-русски это грамматический вечно ОН – зловещий карбункул, солевой кристалл.