Дорогая буква Ю

Россия не упилась, а обожралась пространством, отравилась им, как алкаш – древесным спиртом из брошенной цистерны.

Что она с этим пространством сделала? Средняя полоса вырождается, деревни исчезают, средние и малые города дряхлеют и пустеют, великолепный Урал загажен радиацией, Зауралье осваивается китайцами…

Москва крепнет, провинция скудеет. Страна ничего не производит, кроме того, что из земли можно взять. Украсть у самих себя. Что? Все не так? Тебе виднее.

…

Будь осторожен с математикой и особенно с физикой.

Метафизика, как выяснилось, стоит куда меньше физики, алхимия спасовала перед химией. Очень тяжелые камни легко транспортировать с помощью самых примитивных орудий. Небесные великаны – олигофрены, умер не только Фауст (недавний ураган сломал две огромные ели, которые росли рядом с его башней), но и Мефистофель.

Боги уже и не смердят. Воскрешать их искусственно – занятие опасное. Их отсутствие сильнее, чем их присутствие. Поживем, друг, в темноте, без света.

Или включим электрический свет.

Тешить себя «духовностью и боженькой» сладко. Так блондинистые девки зажигают свечи, курят ароматы и развешивают шелка прежде чем вульгарно отдаться. А потом ограбить клиента.

Я всегда ценил в тебе непримиримый к фальши аттический дух. Куда тебя занесло?

…

Рассказ «Мне было 19 лет» 39-летний Л. написал в лагере. Отсюда порнографический стимул – как у маркиза де Сада, расписавшегося вволю тоже только в тюрьме. Этот рассказ – смесь достоевщины и эротизированной живописи мирискусников.

Откровенная порнография была бы интереснее – тут философская начинка и культурное – ля-ля не помогает, тут сила слов нужна. Чтобы ширинка порвалась.

Твой текст – сатира на публикацию этих, порожденных зудящими яйцами и постящимся брюхом, больных цветов – родился из желания отомстить мертвому старику. Прокалывать шилом эти яйца не надо – они и так пахнут нехорошо, их надо было бы похвалить… С трибуны.

Плохо, что трибуны нет.

…

Ты задел меня замечанием о материи в обмороке, о жизни, невозможной без высших сфер, без высших сил.

Всю жизнь я тоже так думал, потому что так нас учили мудрые, так легче противостоять судьбе, безразличию природы, неизбежности смерти.

Так интереснее. Так тебя кто-то слышит (эти самые высшие силы). Постоянно наблюдает.

Опыт эмиграции научил меня, что одиночество абсолютно. Никто не слышит нашего курлыканья…

Смерть крепка. Не путешествие, а конец.