Ледяной ксилофон. Проза XXI века

От горячего чая её незаметно потянуло в сон. Дежурный заметил это.

– Ну что, ты и теперь будешь упрямиться или ляжешь спать в камере? – спросил он. Девчонка сонно посмотрела не него и ответила:

– Ладно. Я лягу там. Только дверь в камеру не закрывайте.

Эта неожиданная просьба его озадачила.

– Почему? – снова спросил он, не понимая её. Он подумал о том, о чём подумал ещё раньше: не сбежать ли она ночью собралась? Но девочка она была не по годам умная и предугадала его вопрос:

– Вы думаете, я убегу? Да куда я ночью убегу? Некуда мне бежать… – Она произнесла это с какой-то усталостью и обречённостью в голосе, что у дежурного невольно сжалось сердце.

– А в чём же тогда дело? – Он по-прежнему ждал внятного ответа от неё.

– Если вы запрёте камеру на засов, то я … – она запнулась, подбирая слова, пытаясь объяснить этому доброму милиционеру, она потеряет в себе то, – она сделала долгую паузу, – не зная, как выразить словами, что она думала, от чего хотела себя уберечь.

И замолчала в отчаянии, – поняв, что не сумела объяснить ему то, что чувствовала. Она и себе этого объяснить не могла до конца.

Не могла, но каким-то необъяснимым чувством понимала, что, если он её запрёт, тогда она переступит ту грань, потеряет в себе нечто очень важное, единственно ценное и неповторимое. А именно: оказавшись в камере предварительного заключения, запертая на засов, за которой потом навсегда будет ощущать себя зэчкой.

И тем самым, как бы по собственной воле, приобщившейся к преступному миру.

Дежурный по отделу получил ответ, которого совсем не ждал и который ввел его в ещё большее недоумение. Он ожидал, Лера попросит не запирать дверь – чтобы не лишать её ощущения свободы. Подростки всегда очень остро реагируют именно на лишение их свободы. Но это была совсем другая – и от этого ещё более удивительная – просьба.

– …если вы запрёте дверь, тогда я буду уже как преступница – как будто я уже сидела в тюрьме!

И, кажется, этот молодой, но мудрый парень понял её.

Он понял эту девочку-подростка и что-то новое понял в себе самом. Он открыл и оценил в ней глубинную духовную нравственную чистоту. Не смотря на все, свалившиеся на её детский возраст беды и потрясения, она трезво и отчётливо оценивает, ту опасную черту, за которую ей заходить категорически запрещено.