Ледяной ксилофон. Проза XXI века

Её фанатичное упрямство и безнадёжно ежедневное хождение в шестой класс, не имеющей ни парты, ни учебных принадлежностей, наверное, у многих здравомыслящих учителей вызывало не только жалость к девчонке, но и желание как-то разрешить эту парадоксальную ситуацию. К тому же Маша посещала все уроки, выполняла домашние задания, хотя у неё их никто не спрашивал и не проверял. И к доске её не вызывали. Тринадцатилетнюю девочку превратили в форменного изгоя. Но нашлись всё-таки доброхоты, «просигналившие» в районе.

И вот, после трёхнедельного противостояния, Маше вдруг было разрешено учиться в шестом классе, так сказать, «условно» – до окончания первой четверти.

«Если по итогам успеваемости она получит „неуды“ по неаттестованным предметам, её уже силой пересадят в пятый класс. А будет продолжать упрямиться, вообще отстранят от занятий и отправят в известное спецучреждение – для трудновоспитуемых», – такую суровую тираду, опустив глаза, Маша выслушала, стоя в кабинете директора.

От услышанного, – не от того, что пугали колонией, а от того, что Маше разрешили учиться в её классе, – она вдруг разразилась бурным рыданиями, с судорожной икотой и громкими всхлипами, вперемешку со слезами и соплями. Она размазывала их по лицу кулаками – за неимением носового платка. Не ожидавший от ученицы такой бурной реакции на его слова, директор быстро вынул из кармана и дал свой, а завуч суетливо налил воды из графина и сунул стакан ей под нос.

Наконец-то закончились её многодневные душевные пытки. Ей выдали все полагающиеся учебники и остальные принадлежности.

После того, когда Маше разрешили учиться в шестом классе, произошли ещё и другие, не менее важные события. И, вероятно, Машкина история вкупе с другими, тоже сыграла немаловажную роль в дальнейшей жизни нашего интерната.

В последних числах сентября в школу-интернат неожиданно нагрянула инспекторская проверка, да не районная, – а из области! В отдельный кабинет по очереди начали вызывать старших ребят.

За плотными дверями с ними проводились долгие беседы по душам… В школе сразу как-то все притихли, почти не шумели не озорничали. И вот по интернату поползли слухи, что снимают директора с завучем, и вообще всех учителей – поголовно! А на Бурова вроде даже завели уголовное дело – за его «антивоспитательные методы», а проще говоря, – за избиения воспитанников.