Ледяной ксилофон. Проза XXI века

И пробудившееся, было, чувство раскаяния от совершённого поступка сменялось злобой, тоской и горькой обидой.

Машкина душа – потёмки, сплошной парадокс. Её втайне необъяснимо тянуло к Римме – в душе она её неосознанно любила. Может, ей просто не хватало сестры – близкого по духу существа. Но теперь она уже сама не хотела ни с кем мириться. В ней заговорила гордость подростка, которого не захотели ни понять, ни простить. Ведь она осознала свою вину, считая себя все-таки виноватой, а теперь они все стали виноваты перед ней в своей бессердечности.

Дома её воспитанием никогда и никто не занимался. Девчонку воспитывали книги. Маша много читала, – серьёзную для своих лет литературу. И она уже чётко могла расставлять для себя нравственные ориентиры. Она оценивала поступки любимых героев и даже старалась подражать им, брать с них пример, словно с реальных людей. Её любимыми героями были Овод, Спартак, Павка Корчагин, Тимур и пионеры-герои. Она смутно осознавала, что жестокая игра одноклассниц перешагнула ту грань, то табу, где кончается добро и начинается безнаказанное зло.

И поняла, что все они ничуть не лучше её, раз продолжают упорно молчать и наслаждаться её отторжением.

Эту злую и бессмысленную игру некому было остановить. Если бы… Самое худшее, что об этом бойкоте з н а л а такая «добрая и мудрая» их воспитательница Тамара Васильевна! Но не вмешалась, не остановила этот конфликт. Для неё все уже было решено: она написала о драке на картофельном поле докладную на имя директора школы-интерната.

На днях должен был состояться педсовет, где решится судьба этой грубой, мерзкой, своенравной девчонки, не вылезающей из мальчишечьей одежды. И она собиралась твёрдо настаивать, чтобы её все-таки отправили в детскую исправительную колонию…

Не выдержав продолжающегося демонстративного молчания девчонок, Машка вечером сбежала из интерната. На её отсутствие в первый день побега никто даже не обратил внимания. Многие из ребят знали, что в шестом классе н е р а з г о в а р и в а ю т с Машкой.

Этому не придали никакого значения. Ну и что? Не разговаривают – и ладно. Мало ли кто с кем – по сто раз на дню – не разговаривает, дуется, а потом снова мирится.

Первым тревогу забил Славка, когда увидел, что её нет ни в классе, ни в столовой, ни в спальном корпусе. Машку искали вокруг интерната, на чердаке, в Мишкиной голубятне, даже опушку соседнего леса всю проаукали. И, конечно, нигде не нашли.