Ветеран

Вьюга всё мела и мела. Ветер чуть поддувал. Он чудно сдружился с лёгким морозом. Они просто веселились от души. Никита крепко взялся за уборку снега. Он тяжело задышал. А затем решил бросить лопату. Но устоял. И продолжил грести снег. Ему даже потяжелело. Он любил трудиться. Никанор, приоткрыв входные двери, облюбовал простым взглядом своего странного гостя.

– Эй. Турист. Давай, заходи в дом. Чайник кипел. Заходи. Будем чай пить…, – громко произнёс Никанор.

– Да… Иду…

Повеял морозный ветерок. Никита, оставив лопату, тут же зашагал в дом.

Он тяжело выдохнул. «Вот ведь старых хрычь… Заставил меня такую площадь убирать… А сам только показался… Мудило… Ладно ещё чая предложил… Вот же блин хитрован… Ладно… Что – то я раздухарился. Надо поостыть… Реально жарко стало теперь…», – подумал он. Никита, отряхнув снежок с пальто, прошёл внутрь веранды. А затем шагнул в дом. На деревянном коричневом полу в прихожей лежал небольшой коврик цвета красного кирпича. На стене висели часы в виде домика. Казалось, там даже имелось отверстие для кукушки. В воздухе витала теплота. А ещё пахло ароматными травами и берёзовыми вениками. В белокаменной печи виднелся яркий огонёк. Он завораживал. Возле окна стояла столешница и электрическая плитка. На стене висела сушилка. На неё лежали матовые тарелки и чашки. Большой зал скрывали томно – зеленоватые занавески. Там имелось много простора. Возле стены у окна стоял письменный стол. К нему прижимались стулья. На стенке висела большая картина, нарисованная маслом. На ней изображался светло – золотистый аллигатор в пустынном оазисе. Он смотрел в прозрачный водоём. А вокруг возвышались пальмы. Ещё висел небольшой ковёр белоснежных тонов. На специальной подставе красовалось двуствольное ружьё. А на щите красовались трофейные пистолеты разных марок. Никанор как раз ими занимался. Он смазывал все детали и чистил их дула. Коллекцию ножей он держал в ящике дивана. А сам диван стоял у стены. Он был обтянут натуральной, тёмной кожей. Над томным потолком висела небольшая, японская, розовая люстра. На ней красовались жар – птицы. Его жена как – то фанатела от всяких таких декоров и украшений. Ещё до того момента, когда Никанор стал много выпивать. Хотя он никогда не ограничивал себя в спиртном. Просто не имел тормозов, чтобы прекратить свои искушения.

Никанор стоял возле тёплой печки. Он грел свои жёсткие, мозолистые, мощные руки. Его лицо напоминало мордочку дикого медведя. Глаза небольшие отдавали блеском.