Смех + грех = Успех

Та сидит неподвижно.

ХИЛЬДА. Не слишком ли много танцев на сегодня?

КАРЛ. Нет! Молодёжь ещё не танцевала! (Марте.) Встать. (Марта продолжает сидеть.) Я сказал: встать!

Марта поднимается. Вальтер увлекает её в танец. Карл звонит колокольчиком. Входит Эльза.

КАРЛ. Отставьте, пожалуйста, кресла.

ХУГО. Зачем она?

КАРЛ. Мужайтесь, мой фюрер.

ЭЛЬЗА. Что дальше?

ХИЛЬДА. Что ты церемонишься с этой дрянью?

КАРЛ (Эльзе). Сейчас вы повторите всем, почему вы хотели убить вашего хозяина?

ХИЛЬДА.

Она будет врать всё, что ей взбредёт на ум.

КАРЛ (Вальтеру и Марте). А вы танцуйте. Ведь можно слушать и в танце, верно?

ХУГО. Она психопатка!

ЭЛЬЗА. Нет. И я не стану врать. Я – дочь Отто Крюгера.

ХУГО. Ну и что?

ЭЛЬЗА. Конечно. У тебя были миллионы солдат. Но его бы ты мог запомнить. Ведь ты трижды награждал его. За Прагу, за Харьков и за бои на Одере… Это он защищал твой бункер в Берлине. Его ранили, но он не удрал. Как же! Он спасал своего фюрера. А его фюрер в это время улетел в тёплые страны.

Отца разорвало снарядом у порога пустого бункера. И мать ненадолго его пережила. Ты украл у меня отца и мать. Я ненавидела тебя мёртвого. Но живого – возненавидела в миллион раз сильней. Делай со мной что хочешь. Но если ты оставишь меня живой, я всё равно расплачусь с тобой! Только теперь уже наверняка. КАРЛ. Спасибо, Эльза. Приготовьте нам кофе.

Эльза выходит.

МАРТА. Причины выясняются. Причины выясняются! (Смеётся.)

КАРЛ. Хильда! (Хильда хлопочет возле Марты.

Снова звучит музыка.) Итак, танцы в разгаре! (Хуго.) Займёмся тобой, друг мой. Беседа с нашими шефами, Вальтер, помоги нам!

ВАЛЬТЕР. Каким образом?

КАРЛ. Представь нам своего отца.

ВАЛЬТЕР (якобы от образа отца, обращается к Хуго). Рад видеть вас весёлым и здоровым… мой фюрер…

ХУГО. Да-да… Весёлым и здоровым… Провидение дало мне силы одолеть эти нелёгкие годы…

ВАЛЬТЕР. Чего же вы ждёте от нас?

ХУГО. Оружия, оружия и оружия. Ни одна великая проблема никогда еще не была решена мирным путём.

Мы будем уничтожать всех: коммунистов, демократов, забастовщиков, студентов, русских, поляков, итальянцев, евреев, негров… Только не по шесть тысяч в день, а по шесть миллионов, чтобы некому было потом топтать наши портреты…

ВАЛЬТЕР. Ты – жалкий фигляр! Это я говорю тебе. Это же скажет и мой отец. В тебе нет ничего величественного. Только лохмотья старого мундира и обрывки чужих фраз…

ХУГО. Вон!

ВАЛЬТЕР. Это мы говорим тебе – вон!

ХИЛЬДА.