Басни. Стихотворения

ту же тему мнимой искренности в антинаполеоновском контексте: «Пустился мой хитрец // В переговоры // И начал так: “Друзья! К чему весь этот шум? // Я, ваш старинный сват и кум, // Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры; // Забудем прошлое, уставим общий лад! // А я не только впредь не трону здешних стад, // Но сам за них с другими грызться рад // И волчьей клятвой утверждаю, // Что я…” – “Послушай-ка, сосед, – // Тут ловчий перервал в ответ, – /// Ты сер, а я, приятель, сед, // И волчью вашу я давно натуру знаю; // А потому обычай мой: /// С волками иначе не делать мировой, // Как снявши шкуру с них долой”.

// И тут же выпустил на Волка гончих стаю» («Волк на псарне»).

* * *

Понимая всю ограниченность возможностей воздействия на человека, почти совершенно предавшегося злу, погрязшему в ничтожестве страстей «перевернутого» мира, не знающего христианской этики и не нуждающегося в ней, Крылов не только не произносит последних слов осуждения (в этом случае все его басенное нравоучение либо теряло бы всякий смысл, либо обернулось бы разновидностью крайнего цинизма), не порывает с этим миром, замыкаясь в одиночестве[18 - Эта последняя возможность, впрочем, рассматривалась им в «Уединении»: «Среди лесов, стремнин и гор, // Где зверь один пустынный бродит, // Где гордость нищих не находит // И роскоши неведом взор, // Ужели я вдали от мира? // Иль скрежет злобы, бедных стон // И здесь прервут мой сладкий сон? // Вещай, моя любезна лира! /// Вдали – и шумный мир исчез, // Исчезло с миром преступленье; Вдали – и здесь, в уединенье, // Не вижу я кровавых слез.

// На трупах бледных вознесенна // Здесь слава мира не сидит, // Вражда геенны не родит, // Земля в крови не обагренна. /// Ни башней гордых высота // Людей надменья не вещает; // Ни детских чувств их не прельщает // Здесь мнима зданий красота. // Знак слабости и адской злобы, // Здесь стены сердцу не грозят, // Здесь тьмами люди не скользят // В изрыты сладострастьем гробы». ], но и напоминает время от времени о возможности правильного выбора. Итак, что же необходимо?

Труд ради общей пользы: «Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой: // Ему и то уж силы придает, // Что подвигов его свидетель целый свет. // Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый, // За все труды, за весь потерянный покой, // Ни славою, ни почестьми не льстится, // И мыслью оживлен одной: // Что к пользе общей он трудится» («Орел и Пчела»); ср.