Вологодские кружева

Всё ведь отобрали! И о твоей мельнице Витька Бражников опять вчерась поминал: – Мироед, мол, ты и живоглот!

– Это я мироед? – Да я в четыре утра встаю и заполночь ложусь! И Ксюша также! А сыновья? Старший за плугом идёт, а в мечтах – море, да корабли! Младший скотину пасёт, а сам всё с книжкой!

– Мирое-ед! – с обидой повторяет Костя оскорбительное для него слово и продолжает: – А если и нанимаю кого-то в помощь, так и кормлю досыта, и плачу, сколь могу – деньгами, зерном, молоком! Не зря ведь парни молодые, чтоб подзаработать, в очередь ко мне стоят!

А Витька Бражников? Как пала у него корова третьей весной от голода, ещё больше стал народ мутить.

Ленка-то его, зазноба твоя бывшая, Ксюхе моей у родника плакалась. Тебя всё вспоминает, да жалеет, что за бездельника выскочила: – Не было, говорит, у меня ума! Жила бы за Гришей, горя бы не знала!

– Поздно спохватилась! – отвечает Григорий. – Я ведь не частушечник и не песенник!

Костя согласно кивает: – Вот и Ксюша Ленке Бражниковой то же самое сказала!

И всё же беда Костю стороной не обошла.

Григорий, тот исхитрился. Двух коров зарезал, лошадь одну продал и стал середнячком. А к Косте пришли, описали землю, дом, скотину, мельницу и пригрозили: – Не вступишь в колхоз добровольно, отберём всё силой, и поедешь ты, Кистинтин Макарыч туда, куда отец твой Макар телят не гонял!

Особенно усердствовал Витька Бражников – уж больно хотелось ему стать во главе колхоза.

– Ежели изберёте меня председателем, – говорил Витька селянам, – всех богатеев наизнанку выверну! Кончилось ихнее время.

У нас таперича равноправие! А не ндравится богатеям холхоз – скатертью дорога! Держать не будем!

Но мужики в Витьке почему-то сомневались. А бабы и пуще того! – Да брехун же он, брехун! – говорили. А Валюшка, жена Григория, принесла мужу весть: – Гришаня, чё я слышала-то? Тебя ведь председателем-то хотят выбрать, а не Витьку!

– Цыц, сорока! – прикрикнул на жену Григорий, но мыслишку затаил: – А може, и правда? И сам уже где-нить, да и скажет: – Я, чё мужики, думаю-то? Пора и мне в колхоз! Куда все, туда и я! Жена, правда, по корове плачет, так вместе с Бурёнкой пусть на ферму и шагает! Кто-то же и на ферме должон работать!

Держались в селе двое – Костя, да пасечник Иван Кузьмич.

Знатная у Ивана Кузьмича была пасека, и слава о ней гремела далеко за пределами родного села. Но как-то ночью приехали на пасеку несколько подвод, запряжённых лошадьми.