Чтоб человек не вымер на земле…

Забор какой-то, свалка, грязь и муть.

И ветер тучи пыли над землёю,

Как стадо чудищ, гнал куда-то вдаль,

И пепел, что летел над головою,

Закручивался в чёрную спираль,

Как будто наяву кошмар приснился

Кому-то повреждённому в уме.

И всё, пропал ушастый, растворился

В густой и жуткой этой кутерьме!

И костерок у края котлована

Едва горел, и люди на бревне

Из серого гранёного стакана

Поочерёдно пили, как во сне.

Там лица вроде есть, а вроде нету.

Удав в тяжёлый ступор сразу впал:

«Ну прямо как пришельцы с того света,

Я никогда такого не видал».

Они, казалось, мыслями витали,

Пять-шесть персон, в мирах совсем иных.

«Ребята, вы тут парня не видали?

Он мой дружок», – Удав спросил у них.

И чувствуя, как кровь клокочет в жилах,

И щеголяя бицепсом стальным,

Удав поочерёдно тормошил их

И понимал: они сейчас не с ним.

Сидят себе расхристанно и криво,

Похожи на поломанный камыш,

И смотрят тяжко, мрачно и тоскливо:

«Мы не поймём, о чём ты говоришь.

Когда-то мы уснули с перепою,

А дальше – тихий ужас, колдовство,

Мы видим только тьму перед собою

И больше мы не видим ничего.

Садись и с нами выпей, если хочешь.

Всё в мире – дребедень и ерунда.

Мы никого не видели, короче.

И больше не увидим никогда.

А то, что мы с тоски не удавились,

На этот чёртов глядя котлован,

Откуда никогда никто не вылез,

То, может, это всё один обман,

Что ты нас видишь. Может, это сон лишь,

И все вокруг давно уже мертвы –

И ты, и мы, и те, кого ты помнишь,

Вот ты и выкинь их из головы!»

И умудрённый седовласый ветеран

Лицо от копоти и сажи вытирал

И заливал в себя сивуху из стакана.

«Эй, ты, сюда!» – Удав Ушастому орал.

Ответа не было, лишь ветер горло драл,

И костерок горел у края котлована…

Седьмая глава

А как там Толян? А вот так он –

Он тоже знаток этих дел,

Он спец по внезапным атакам,

Он руки сложа не сидел.

Как только Удав за ушастым

Со свистом вдогонку рванул,

Толян бесшабашным гимнастом

С разбега в кусты сиганул.