Рубль – не деньги

К тому времени, как Мирончик стал понимать, что такое обстоятельства, Владимир успел дважды жениться и развестись, но поскольку папа он был просто замечательный, то всех детей от развалившихся браков он присылал хотя бы ненадолго пожить к бабушке с дедушкой в Израиль.

– Ты не держи на него зла, Катюша, – пытаясь оправдать сыновнюю бесцеремонность, говорила Мира Мироновна.

– Я вас умоляю! – бодрилась Катя, которой до смерти надоел детский гвалт и постоянная готовка на ставшую вдруг огромной семью.

– Вот-вот, – вклинивался Владислав Игнатьевич. – Держись, дочка, знала, с кем связываешься. Терпи теперь.

– А я и терплю, причем с удовольствием, – откликалась Измайлова, окидывая взглядом четверых разновозрастных детей, из которых старшим был ее Мирон.

– Лицо ты держать умеешь, а главное – на сердце ничего не держать, – продолжал поучать Вольнов.

– Честно?

– Конечно, как же иначе, мы ведь родные люди.

– А если по чесноку…

Мира Мироновна ахала:

– Мил моя, не уродуй родной язык!

– Да теперь уже без разницы, – задумчиво говорила Катя. – Не известно, какой теперь родной, русский или тот, на котором выживаешь. А если он дальше будет жениться, плодиться и разводиться, оставаясь хорошим отцом? Нам дома и денег не хватит, чтоб такую прорву детей содержать!

– Так жизнь складывается, – развела руками Мира Мироновна, – ничего не поделаешь.

– Да-а? А я вот иногда представляю: приехать бы в аэропорт Бен Гуриона, подойти к селектору…

– Минуточку! – закричал в ужасе бывший военный прокурор. – Тут 213-й статьей УК не отделаешься! Будешь не пододеяльники в Мордовии строчить, а бурый уголь в Тимне добывать! И не год, а значительно дольше! Здесь тебе не Союз Социалистических Республик!

Катя выразила лицом полное недоумение.

– А зачем вы тогда меня с собой в Израиль взяли?

– Так кто ж предполагал, что «террористка» – не случайность, а диагноз?

Нужный человек

Как правило, помойка находится совсем близко от дома, в котором вы проживаете, и вынести мусор – дело минутное и нехлопотное. Только почему-то все истории, связанные с этой прозаической манипуляцией, одновременно комичны и трагичны.