Женщина, пробудившая всё

Младенец кричал так сильно от того, что хотел своим криком достигнуть дна черной ванны, в которой его хотели покрестить в реальность. Младенца звали криком и криком он правил в совершенстве, понимая, что это совершенное психологическое оружие, радиус поражения которого равен семи окружностям планеты. Черная ванна вытянулась и заглотила в себя священника, младенца и шагнувшую в нее женщину, уменьшившуюся до размеров девочки, которая прячется в стенах пластмассового демона куклы "Барби". Девочка стала куклой, не осознавая, что нереальность становится реальностью только если позволить ей дружить с возможностью.

Без возможности не существует мостов, прощения и удачной беременности. Черная кошка так и вилась вокруг ног уставшей женщины, собиравшейся в ванну. Она наклонилась, чтобы погладить животное и ее грудь повисла вместе с крестиком, который напомнил ей про секс с бывшим священником на берегу моря 12 лет назад. Море гремело по телевизору, шел фильм, а она смело орудовала вибратором на глазах у мужчины, который отпускал ей грехи, освящая ее клейкой водой молочного запаха и мраморного цвета. Его указательный перст был твердо обхвачен ее праведными губами, скользящими вдоль гладко выбритого шоссе на восток. Приятная и ровная езда. Уверенность в завтрашнем дне. Кошка выгибала позвоночник и напрягала пружинистый хвост, как бы пытаясь оторваться от земли и прилипнуть к ласковой ладони своей голой хозяйки. Надо принять ванну и ни о чем не думать. Уж больно много струйных оргазмов ее притихшего воображения. Привести себя в форму и норму. Норма порождает форму, а форма подчиняет норму. Все как у всех, т.е. в браке. Кем идти работать? Что читать? Кого умолять? Кто повиснет на колоколах ее молитв? Кем станет ее дочь? На ней слишком много всего лежит, словно ее скелет обмотан пеленами всех фараонов Древнего Египта. Размотать и останется маленькая куколка, годная для детских приключений наедине с собой.

Она отнесла тяжелые сумки на кухню и положила продукты в холодильник.

Она сварила себе кофе. Она решила закурить, но курить ей было запрещено. Она решила много пить, но пить ей было нельзя. Что-то внутри нее противилось стремлению раскалывать свою действительность на множество никчемных осколков, из которых ни один мужчина на земле никогда не сможет собрать и склеить ее сердце воедино. Женщина ввязалась в эту кухонную беседу с самой собой из праздного любопытства найти новые поводы прочувствовать обыденность иначе.