Словосообщение

Относительную тишину в салоне нарушила соната номер четырнадцать…

– Пам, парарам, парарам, парарам… Пам, па-пам… парарам, парарам, парарам… тум, ту-тум… тум, тум, тум…

Я оторвал взгляд от экрана телефона и переместил его к задней площадке автобуса. «Игра что ли детская? Или кто-то намеренно трубку не снимает?» Я думал и продолжал искать глазами источник звука. Мои попутчики сидели с невозмутимыми лицами, наблюдали за падающим мокрым снегом. Мелодия оборвалась, но через минуту вновь напомнила о себе…

– Пам, парарам, парарам, парарам… Пам, па-пам… парарам, парарам, парарам… тум, ту-тум… тум, тум, тум…

«Да что же это такое, откуда однотипный мотив доносится?» Внутри меня закипали мысли, как будто их кто-то на медленный огонь поставил.

Мелодия лилась рекой, достигала кабины водителя, возвращалась, испытывала снова. Некоторые головы, держащихся за поручни пассажиров, завертелись. Проснулось людское любопытство, послышалось роптание. Бетховен умолкал, но через минуту звучал снова. Телефон звонил, не переставая, терпение заканчивалось и у кондуктора…

– Пам, парарам, парарам, парарам… Пам, па-пам… парарам, парарам, парарам… тум, ту-тум… тум, тум, тум…

Было странно, но в следующую секунду мой взгляд встретился с голубыми глазами сидящего поблизости старика. В этот момент он словно проснулся, панически стал ворошить правый карман куртки. Соната прорывалась наружу. Мелодия лилась громче, стихала; возникало ощущение, что кто-то намеренно играет уровнем звука.

Долгие попытки достать телефон увенчались успехом. Старик нажал вожделенную кнопку с зелёным значком, и приложил пластиковую трубку к уху.

– Да, алло, алло! Я…

Из громкого телефонного динамика донеслось: «Семён, где тебя черти носят? Я уж подумала, что тебя убили!»

Сидевшая с мужчиной пожилая женщина, продолжая смотреть в окно, громко проворчала: «С ума сойти, угадала почти! Испытал терпение».

На следующей остановке мне предстояло выйти.

Стоящий в дверях верзила как будто был загипнотизирован. В его стеклянных глазах проплывали дорожные пейзажи, на лице не дрогнул ни один мускул. В тот момент я подумал: «Скорее всего – мелодия зачаровала!» Двери открылись. Поздравлю себя с освобождением.

Крапива

Жила-была крапива, которой наскучил старый облупленный забор. Она росла у него, и каждый день мечтала о другом месте. Едва только солнце касалось крапивы, как ей тут же виделся райский остров.