По грибы. Рассказы

Она мгновенно откликалась на любой призыв к игре: как напрягалось её красивое крупное тело, и расширялись зрачки, когда кто-нибудь начинал поскрёбывать рукой, спрятанной под подушкой! Замерев на несколько секунд (только кончик хвоста выдавал её волнение), она совершала стремительный и грациозный прыжок на «шуршащую» подушку всеми четырьмя лапами!

Как-то в игре я, притворно задираясь, взяла в пучок Мусины задние лапы и подняла её над полом вниз головой, словно тушу. «Подвешенная» Муся стала изгибаться, стараясь достать зубами мою коварную руку.

Долго я её не мучила и опустила на пол, но Мусе моя выходка так понравилась, что она никуда не убежала, а совершенно определенно стала требовать продолжения и лизать мою руку. С тех пор это гимнастическое упражнение стало её любимым.

***

В конце мая мы на всё лето уехали на дачу. Юная Муся, никогда до этого не видевшая живой природы, ошалела от свалившихся на неё впечатлений. Часами, в позе сфинкса, сидела она на цветущем лужке перед домом, с явным восторгом наблюдая порхающую и копошащуюся вокруг жизнь: уши её разворачивались во все стороны на множество жужжащих и звенящих насекомых, круглые глаза были широко раскрыты, хвост трепетал.

Ласточки, живущие под коньком крыши, воспринимали Мусину длительную «засаду» как нешуточную угрозу, они с оглушительным щебетом атаковали её с высоты, норовя на лету клюнуть в макушку. Их налёты только дразнили Мусю: она жмурилась, прижимала уши, но цапнуть, конечно, не успевала.

Попугав врага и не добившись его бегства, ласточки улетали восвояси до следующего раза.

На этом зелёном лужке и состоялось у Муси знакомство с соседским котом Васькой. Со своего крылечка я наблюдала, как это произошло…

…Васька жил у тётки Пани, имевшей обширное и беспорядочное хозяйство. Большой пыльный двор её всегда кишел живностью, которая плодилась будто бы сама по себе; а на богато унавоженном огороде, заросшем сорняками, зрел стихийный урожай.

Только укроп, к слову, вымахивал у неё в полтора человеческих роста, а свёкла – с капустный кочан. Кроме коровы, поросёнка, гусей и кур, было у Пани две собаки и около десятка кошек (кто их считал!). Жадна была она на всякую животину, а рук и сил на всё уже не хватало. В доме у неё, вечно неприбранном, стоял неистребимый дух варева для скотины, готовившегося из столовских отходов, которыми Паня разживалась в расположенной поблизости воинской части.