Наедине с Минотавром

Римские Гаи – утех активисты,

Мучились долго… и все ж не смогли!

Рим пал в Милане, задолго до гуннов,

Не от Аттилы и прочих вождей —

От символа веры, от пытанных в тюрьмах,

И, как не странно, безглавых людей.

Люди с главами шагали на плаху,

Лишь для того, чтобы точно чрез миг,

Быть обезглавленным – вот это плата,

Чтобы забил чистой веры родник.

Церковь рождалась не мной, не тобою,

Хоть и живет и во мне, и в тебе.

Церковь построилась Божьей рукою,

Стоя на вере, с Христом во главе!

    30.

Кармил

Утро восходит над горными цепями

Солнечный луч тихо лижет холмы.

Люди, что тут же по склонам рассеяны,

Молча встают, ожиданья полны.

Кто-то, пришедший из Дана, тревожится —

Вдруг все уже без него началось —

Смотрит вперед, что-то шепчет и ёжится,

Нервы в комок… всё внутри собралось.

В утренней дымке с востока, из города,

Из Самарии, из центра страны,

Вьются веревочкой люди, чьи бороды

В утреннем свете лишь четко видны.

Это пророки, жрецы финикийские

В капище, что на Кармиле, идут.

Молча шагают их служники тирские,

Тучных тельцов на закланье ведут.

Рядом же с ними, задумавшись, поодаль,

Полный величия, шествует – он! —

Божий пророк из далекого города.

И из-за слов его слышится стон.

Он говорит всем о том, что в Израиле

Нет больше веры, законы не чтят.

И, что Господь всем явит в назидание

Силу свою для смирения чад.

Он объявил, что сегодня потребует,

Чтобы пророки Ваала зажгли

Силой молитвы тельца.

Жизнью, коль это бы сделать смогли.

* * *

Вот уж полдня, раня тело и голову,

Вопли пускают. Уж мухи и вонь

Возле тельца, рассеченного поровну

Кровь уже высохла… где же огонь?

* * *

Время пришло! Илия поднимается.

Бог разверзает утробу небес.

Молнии вспышка, и огнь является.

Жертву он лижет – зажегся телец!

***

В этот же миг тишину над вершинами

Рушит людских голосов ярый крик:

«Бог Илии – Бог Израиля! Лживые

Боги жрецов.

Кто-то, пришедший из Дана, врывается

В группу жрецов. Тащит двух за собой.

К речке ведет, что Киссон называется,

Там Илия бьет их твердой рукой.

* * *

В дымке вечерней над горными створами

Ветер слова Илии разносил…

Помнят молитву ту небо с просторами,

Люди и ты – о, преславный Кармил!

    11—12.07.2000 г.