Принцип бумеранга

С недавних пор это стало модным, а потому присутствовали даже вездесущие, надоедливые репортёры местного телеканала. С видеокамерой. Всё, как у прогрессивных людей. Журналисты готовы были всему Миру показать, в России давно ша беспределу мусорскому. Тоталитарный совок с кровожадными вампирами из НКВД канул в лету, и кто чего хочет, тот того и делает. И необходимо было напомнить людям, что в стране уже десять лет хозяйничает демократия, а то вдруг они ещё не поняли своего счастья.

Олег Рассказов посмотрел на подсудимых, улыбавшихся за железными прутьями решётки.

Уверенный взгляд парней напоминал притихшее полуденное море, в коем плескались маленькие волны неуёмного счастья. С минуты на минуту весь этот бред, пафосно нареченный громким уголовным делом, должен был закончиться долгожданными словами: «Из-под стражи освободить». Года три условно. Ерунда. Жизнь-то продолжается. Потому и конвойные, лично знакомые с арестованными, не особо напрягались. А истинных виновников цирка под названием суд, что молва людская в первый же день окрестила показательной поркой, всё одно, Бог накажет. Придёт их час. Принцип бумеранга никто не отменял.

– Приговор именем Российской Федерации! Город Григорьевск, десятое августа две тысячи первого года, – басом, словно артист со сцены, напомнил судья присутствующим где, когда и для чего они собрались.

Назвав фамилии да имена основных участников уголовного процесса, и без того известных в маленьком городке, судья прокашлялся и принялся читать:

– Органами предварительного следствия граждане Тропарев Александр Викторович и Семенов Максим Анатольевич обвиняются в совершении преступления, предусмотренного пунктами, а, б части третьей статьи двести восемьдесят шестой уголовного кодекса Российской Федерации, а именно, в превышении должностных полномочий с применением насилия и спецсредств.

Из обвинительного заключения следует. Девятого апреля две тысячи первого года около нуля часов пяти минут…

Стоявший во втором ряду Рассказов знал, о чём гласил процессуальный документ, в шутку называемым милиционерами обманоном.

Несомненным было, что и судья, пока знакомился с материалами уголовного дела, выучил его наизусть и, громко читая без запинки, в сухие канцелярские строчки заглядывал исключительно для порядка.

Вся эта катавасия, как командир роты называл любую мало-мальски хлопотную ситуацию, случилась в промозглую ночь, когда Олег уже больше месяца стажировался по должности милиционера отдельной роты патрульно-постовой службы.